| Николай Иванович трижды крутанул расхлябанную ручку, прижал к уху трубку и громко зашептал, прикрыв рот рукой:
— Але! Город? Девушка, соедините меня, пожалуйста, с район¬
ным управлением НКВД. Да. Да. Конешно, конешно, я не спешу...
Он провел дрожащей рукой по небритой щеке и покосился на небольшое окошко. За грязным стеклом горел толстый месяц. На облупленном подоконнике желтели высохшие осы.
Николай Иванович вздрогнул, прильнул к трубке:
— Да! Да! Здравствуйте!.. Да, простите, а кто это... дежурный?
Товарищ дежурный... это говорят, это говорит с вами библиоте-
карь деревни Малая Костынь Николай Иванович Кондаков. Да. Вы извините меня, пожалста, но дело очень, прямо сказать, очень важное и такое, я бы сказал, непонятное. — Он согнулся, быстро зашептал в трубку: — Товарищ дежурный офицер, дело в том, что у нас в данный момент снова замерло все до рассвета — дверь не скрипнет, понимаете, не вспыхнет огонь. Да. Погасили. Только слышно: на улице где-то одинокая бродит гармонь. Нет, Я не видел, но слышу хорошо. Да. Так вот, она то пойдет за поля, за ворота, то обратно вернется опять, словно ищет в потемках кого-то, понимаете?! И не может никак отыскать! Да в том-то и дело, что не знаю и не видел, но слышу... Во! Во! И сейчас где-то пиликает! Я? Из библиотеки... Да нет, какие посетители... Да. Да! Хорошо! Не за что. Не за что! Ага! Вам спасибо! Ага! До сви¬дания. Ага.
Он положил трубку, достал скомканный платок и стал выти¬рать выступивший на лбу пот.
Через час по ночной деревенской улице медленной цепью шли семеро в штатском. Толстый месяц хорошо освещал ле¬пившиеся друг к дружке избы, под сапогами хлюпала грязь.
Слева в темноте тоскливо перекликнулись две тягучие ноты, задребезжали басы, и из-за корявой ракиты выплыла одинокая гармонь.
Семеро остановились и быстро подняли правые руки.
Гармонь доплыла до середины улицы, колыхнулась и, блес¬нув перламутровыми кнопками, растянулась многообещающим
аккордом.
В поднятых руках полыхнули быстрые огни, эхо запрыгало по
спящим избам.
Гармонь рванулась вверх — к черному небу с толстым меся¬цем, но снова грохнули выстрелы, — она жалобно всхлипнула и, кувыркаясь, полетела вниз, повисла на косом заборе.
Один из семерых что-то скомандовал быстрым шепотом.
Люди в штатском подбежали ближе, прицелились и выст¬релили.
Посыпались кнопки, от перламутровой панели отлетел боль¬шой кусок, сверкнул и пропал в траве. Дырявые мехи сжались в последний раз и выдохнули — мягко и беззвучно. |
