| С именами Скалигеров, отца и сына, связываются иногда очень древние события, причем весьма неожиданным образом. Литературный энциклопеди-ческий словарь, например, сообщает о литературоведении эпохи Возрождения следующее:
«.. .новое Л. вырастало на основе «открытия античности», утверждение оригинальности противоречиво совмещалось с попытками приспособить эле¬менты антич. поэтики к новой лит-ре (перенос на эпопею норм аристотелев¬ского учения о драме в «Рассуждении о поэтическом искусстве», 1587, Т. Тассо). Восприятие классич. жанров как «вечных» канонов уживалось со свойственным Возрождению ощущением динамизма и незавершенности. В эпоху Возрождения была заново открыта «Поэтика» Аристотеля (наиболее важное изд. осуществлено в 1570 Л. Кастельветро), к-рая вместе с «Поэти¬кой» Ю. Ц. Скалигера (1561) оказала сильнейшее влияние на последующее Л.»
Но не только «совместная» литературная деятельность Скалигера-стар-шего и Аристотеля оказала «сильнейшее влияние» на мировую культуру. Если юлианский календарь, как считается, ввел римский император Юлий Цезарь, то так называемый Юлианский период (или цикл) некоторые ученые приписы-
вают Юлию Цезарю Скалигеру, отцу Иосифа Скалигера, основателя научной (или все же каббалистической?) хронологии. Так отец «скромного филолога» тоже оказывается весьма «скромным» литературоведом, если тут уместна иро¬ния. Кстати, в том же XVI веке, при тех же Скалигерах, а возможно, и не без их участия был принят и григорианский календарь, несущественно отличающий¬ся от юлианского.
Посмотрим на примере, в чем заключается работа хронолога. Э. Биккер-ман сообщает о смысле этой работы так: «если говорится, что «Гораций умер на пятый день до декабрьских календ, когда консулами были Г. Марций Цензо-рин и Г. Асиний Галл»... то с помощью хронологии эта римская дата перево¬дится на нашу систему летосчисления как 27ноября 8 года до н.э. ...»
Перевод с календ на эру «от Сотворения мира» делается по таблицам Ска¬лигера, а с этой эры на эру «от Рождества Христова» — по Дионисию Петави-усу (1583—1652), чье прозвище значит «Малый». Проблема в том, что до Ска¬лигера и Петавиуса уже существовали сходные таблицы: хронологией «от Сотворения» занимались Евсевий и Иероним, а хронологией «от Рождества Христова» — Дионисий в III веке и Дионисий Ничтожный (Малый) в VI веке.
Поэтому упомянутый Биккерманом Гораций мог на самом деле умереть, если считать от нашего времени, 750 лет назад, то есть в рамках традиционной системы, в середине XIII века в Константинополе, но по схеме Скалигера он попадает в Рим I века до н.э. и умирает там в восьмом году, по Евсевию — в IV век н.э., а по Иерониму, например в IX или V век.
В математических расчетах каждый из хронологов по-своему прав, но по¬лучившиеся в результате «Горации» никакого отношения к реальному про¬шлому человечества не имеют. Так возникают дубликаты («двойники»), кото¬рые хорошо — не надо лукавить! — очень хорошо знакомы историкам, как герои с приставкой «псевдо». Например обращенный в христианство в I веке самим апостолом Павлом Псевдо-Дионисий Ареопагит жил в V веке н.э., при¬чем апокрифическое «Откровение Павла» было написано им, как считают ли¬тературоведы, в конце IV века.
Исторические двойники — люди, разнесенные хронологией в разные ве-ка, — необязательно известны под одними и теми же именами, хотя бывает и так. Никифор Калист пишет сочинение «Священная история от Христа до Ге¬раклита». Это какой же Гераклит, спросит изумленный читатель, неужели тот знаменитый Гераклит Эфесский, герой не нашей эры? Нет, скажет историк, это другой какой-то, неизвестный науке Гераклит, он жил после Рождества Хрис¬това, хотя и непонятно, почему ему оказано такое уважение в священной исто¬рии. Так же у Гебера, жившего якобы в XIV веке, и у Джабира ибн Гайана (VIII—IX века) имена схожи, и о них историки пишут: «видимо, речь идет о двух разных алхимиках».
Но как же быть с теми «двойниками», которые вошли в историю под раз-ными прозвищами? Один, например, под греческим, а другой под латинским или еврейским. О том, что они — жертвы хронологической асинхронизации, и мысли у историков не возниканет! Если же вдруг возникнет, тексты всегда можно было поправить. То, что литературные тексты правили и дополняли на протяжении веков все кому не лень, тоже хорошо известно и литературоведам и историкам. Так, А. Кураев пишет о раннехристианском времени:
«...Тексты Оригена проходили тройную правку: со стороны тех право-славных, которые любили его и хотели защитить от критики; со стороны
еретиков, которые хотели сделать Оригена своим единомышленником, и со стороны откровенных недругов Оригена, которые вставляли в его тексты суждения, противопоставляющие его Церкви.
Заметим, что если современные оккультисты полагают, что христиане испортили тексты Оригена, убрав оттуда реинкарнационные рассуждения, то, по мнению древних учеников Оригена, отголоски язычества внесены в тек-сты Оригена позднейшими еретиками».
В допечатную эпоху правка книг начиналась еще при жизни писателя; ее «редактировали» переписчики. Тем более интенсивно она продолжалась пос-ле смерти писателя. В. тексты нередко вставлялись ссылки на авторов, став-ших известными намного позже него.
Только во времена Гете появился первый «серьезный опыт обстоятельного анализа» произведений античности (Винкельман, Лессинг). Г. Гердер «поды¬тожил достижения» в области изучения античности, предложив вслед за Гиббо¬ном идею полуторатысячелетнего упадка Римской империи (до 1453 года). А ведь, как мы теперь понимаем, вся «античность» с продолжившим ее «возрож¬дением античности» протекала между IX и XVII веками.
Итак, сначала стараниями хронологов, а затем писателей и историков была создана античная история. Затем ее вдолбили в головы населения, слегка «за¬мазав» трещины. Как их замазывали гуманисты, последователи скалигеровс¬кои версии, — пишет В. Кузищин в учебнике для студентов-исгориков:
«...Своего рода приемом работы были фальсификация и вымысел истори¬ческих фактов; прибегали к произвольным вставкам в текст античных авто¬ров... Средневековые монахи... совершали ошибки, которые механически по¬вторялись другими переписчиками... Перед гуманистами встала задача вос¬становления текста (без оригинала?— Авт.). Они выполняли ее по мере копи¬рования рукописей и подготовки их к печати».
Из этого учебника следует, что авторы исторических текстов — заведо-мые фальсификаторы, а переписчики — ленивые, тупые, невнимательные мо-нахи, и только «гуманисты» по наитию восстановили правду истории. Да, если так позволительно сказать, — «по наитию» работали историки во времена Ска-лигера, но так же работал и Георг Нибур (1776—1831) во времена Гете:
«...В случае недостаточности собранного материала, полученного из ис-точников или путем сравнения (с чем?! — Авт.), Нибур считал возможным опираться на собственную интуицию историка, внутреннюю убежденность, которая не только перерабатывает факты, но как бы сама подсказывает их исследователю».
«Интуиция» и внутренняя убежденность чернокнижника далеко заведет! Казалось бы, совершенно невозможно, чтобы четвертый век наступил раньше третьего и писатель четвертого века, например Иероним Стридонский (ок. 347— 420) не упоминал писателей недавнего для него прошлого, например Евсевия Кесарийского (ок. 263—339). Но случается и такое.
«Филология едва ли станет когда-нибудь «точной» наукой. Филолог, ра-зумеется, не имеет права на культивирование субъективности; но он не может и оградить себя заранее от риска субъективности надежной сте¬ной точных методов. Строгость и особая «точность» филологии состоят в постоянном нравственно-интеллектуальном усилии, преодолевающем про-извол и высвобождающем возможности человеческого понимания», — пи¬шет С. Аверинцев.
К сожалению, как раз собственный произвол и не удавалось обуздать исто¬рикам и литературоведам во всем обозримом прошлом. В результате историки запутали философов, объясняющих мир на основе исторических своих пред¬ставлений, и наконец наступил момент, когда уже никто ничего не понимал. Оставалось или принять скалигеровский вариант истории на веру (что и про¬изошло), но тогда история перестает быть наукой и превращается в разновид¬ность религии, или отрицать эту историю. Теперь, когда традиционная исто¬рия полностью владеет умами, чтобы отрицать ее, надо что-то предложить вза¬мен. К сожалению, оставаясь в рамках скалигеровскои версии, предложить нечего. Надо суметь встать НАД Скалигером'и показать другим такую воз¬можность. Но видит Бог, как трудно это сделать. |
