| Слава Марино в XVII столетии почти повсеместна. Ему под-ражают, его хвалят, его превозносят до небес.
Однако уже некоторые современники Марино усмотрели в его творчестве опасность для отечественной литературы. Поэт Габри-элло Кьябрера (1552—1638) стремится противопоставить вычур¬ной поэзии Марино античную простоту формы. Он берет себе за образец творчество Торквато Тассо, создает в подражание ему героические поэмы, пишет пасторали, эклоги, мелодрамы и тра¬гедии, виртуозно владея стихом. Однако и поэзия Кьябрера аристократична; в ней господствует культ утонченной красоты и галантный анакреонтизм. Кьябрера — поэт идиллических сель¬ских пейзажей с античными нимфами, амурами. Сам он почти всю жизнь провел вдали от шумных городов, воспевая в не ли-шенных грации и изящества «песенках» (канцонеттах) идеали-зированную природу и милых красавиц, у которых уста подобны розам, губки — перлам, «ножки — диво», «нега взгляда» и пр. в том же духе.
Фульвио Тести (1593—1646), феррарский придворный, испы¬тал на себе влияние и Марино и Кьябрера. Его поэзия не лишена политического элемента; он жалуется на ничтожный век свой, горько сетует по поводу национального унижения Италии, иногда даже поднимает свой голос против «заносчивых вельмож». Тести увлекается древней латинской поэзией, подражает Горацию, но и его стихи так же изнеженно-галантны, как и стихи его собрать¬ев Марино и Кьябрера.
Следует упомянуть здесь Винченцо Филикайя (1642—1707). Он, столь же многословный, жеманный, манерный, как и его со¬братья по перу, однажды поднялся на высоту подлинного мастер¬ства. Его перу принадлежит знаменитый сонет «Италия! Ита¬лия!», взволновавший и его современников, и потомков. Байрон перевел сонет на английский язык («Чайльд Гарольд», глава IV, строфа 42).
Печальная современность не могла не волновать писателей Италии XVII столетия. Отдельные голоса призывают итальянцев к единению, сплочению сил против иноземных поработителей. Выдающимся поэтом-патриотом был, бесспорно, Алессандро Тас-сони (1565—1635).
Кампанелла — сын иного века, века Возрождения; он, в сущности, и не жил в XVII столетии, удаленный, изолированный от общественной жизни на долгие годы в стенах каземата. Так он и остался в XVII столетии живым преданием века Возрождения.
Его утопический роман «Город солнца» (1623) полон свет-лых мечтаний о лучшем устройстве человеческого общежития. Где-то на островах Индийского океана некий мореплаватель ви-дел совсем иную, отличную от европейских общественных сис-тем жизнь людей. Там поклоняются Солнцу и верховный прави-тель носит имя Солнца. Там во главе государства стоят Мощь, Мудрость и Любовь. У народа есть одна книга, написанная сжато и доступно каждому, и называется она «Мудрость».
Народ этот не признает собственности, видя в ней начало всех пороков. Там трудятся все. Там нет ни зависти, ни честолю¬бия и все вдохновлены любовью к отечеству. Польза обществу — вот высший критерий всякой целесообразности.
Говоря об итальянской прозе XVII столетия, нельзя не на-звать имени Галилея (1564—1642). Ученый, подобно гуманистам предшествующего века, пользовался полемическим искусством публицистики в целях распространения своих научных идей. В его «Диалоге о двух главнейших системах мира» (1632) спорят о системе Птолемея и системе Коперника. Сторонник Птолемея Симпличио (Простоватый) от всей души защищает геоцентриче¬скую систему, опровергнутую Коперником. Читатель с улыбкой встречает глуповатого Симпличио. Цензоры Ватикана открыли глаза папе, сказав при этом, что в образе Симпличио Галилей изобразил не кого иного, как самого наместника бога. Это реши¬ло дело, и Галилей был привлечен к суду инквизиции. 21 июня 1633 г. он отрекся от учения Коперника. На другой день в церк¬ви Санта Мария в Риме он на коленях принес публичное покая¬ние и был признан узником инквизиции.
Осуждение ученого, но больше, пожалуй, его отречение глубоко потрясло мир и надолго парализовало свободную мысль в самой Италии.
Нельзя не назвать в кратком обзоре итальянской прозы XVII столетия имени Траяно Боккалини (1556—1613), прожившего большую часть жизни в предшествующем столетии и принесшего в новый век неукротимый дух гуманистического бунтарства. Пе¬ред смертью Боккалини издал сатиру «Известия с Парнаса», быс¬тро облетевшую соседние страны, переведенную впоследствии на многие европейские языки. Против засилья испанцев в Италии, против аристократического снобизма, против литературного пе¬дантства направлена эта умная, блещущая шуткой и острой иро¬нией сатира.
Боккалини ополчается против литературных аристархов, при¬знающих только эстетические правила Аристотеля и пеленающих в них молодые таланты. Писатель в шутливой форме описывает состоявшийся якобы разговор Аполлона, бога искусств, с Аристо-телем: «Аполлон с чрезвычайно сердитым лицом и голосом весь¬ма раздраженным вопросил Аристотеля, не он ли тот бесстыд¬ный и дерзновенный, который осмелился предписывать законы и публиковать правила для возвышенных дарований художников, для коих он, Аполлон, всегда требовал полной свободы писания и творчества; ибо живые таланты его литераторов, свободные от пут каких-либо правил и не скованные цепями предписаний, к величайшему его удовольствию ежедневно обогащают школы и библиотеки прекраснейшими сочинениями».
Аристотель оправдывается, говоря, что невежды использова¬ли его имя для угнетения поэтов, он же хотел лишь помогать не¬окрепшим талантам найти истинные пути искусства.
Примечательна эта критика литературной схоластики, если представить себе последующую двухвековую борьбу против лож¬но понятых аристотелевских принципов искусства в Западной Европе, и особенно во Франции.
Итак, мы видим в итальянской литературе XVII столетия сло¬жное переплетение различных стилевых направлений, их борьбу и взаимовлияния. Кьябрера и «пастушеские» поэты конца века борются против Марино и маринизма за «опрощение» литерату-. ры, однако и они культивируют своеобразный «аристократизм духа» и одинаково принадлежат к литературе барокко, представ¬ляя в своем творчестве лишь различные его аспекты.
Алессандро Тассони отверг как поэтов барочного направления (маринистов), так и защитников подражательности и авторитар¬ности в итальянской поэзии (классицистов). Его сатирическая поэма «Похищенное ведро» написана в духе бунтарского реализ¬ма эпохи Возрождения. Тот же неукротимый дух протеста против всяческих канонов и литературной догматики живет и в велико¬лепной сатире Боккалини. |
