| Выслушав такой ответ, правитель Яффы окончательно успокоился.
— Пусть доблестный Джхути сдастся мне, — сказал он. — Я буду ждать его в пустыне, к югу от города. Со мной будет отряд в сто двадцать человек. Пусть сперва придет Джхути и с ним не больше чем двадцать воинов. Пусть они принесут луки, мечи и копья всего отряда и бросят их к моим ногам, и только после этого дозволяется прийти остальным воинам — без оружия, пешком.
— Я передам моему господину Джхути твой приказ, — поклонился гонец. — Все будет так, как ты хочешь. Воины придут без оружия, ведя под уздцы коней, а колесницы будут нагружены дарами.
Два часа спустя правитель Яффы, сидя в шатре, ждал прихода Джху¬ти. Неподалеку отдыхали сто двадцать сирийских конников.
И вот вдали заклубилась пыль. Это возвращались дозорные, которых правитель Яффы выслал на разведку. На полном скаку всадники влетели в лагерь и осадили коней.
— Они идут,— доложили всадники правителю Яффы.
— Сколько их? — спросил тот.
— Двадцать безоружных воинов и сто колесниц, на которых они везут корзины с дарами. А впереди — Джхути.
— Хвала великому Ра! — воскликнул правитель Яффы.
Когда Джхути пришел в лагерь, египетские воины сразу же бросили на землю оружие — копья, мечи, луки и колчаны со стрелами — и встали в стороне.
— Я привез тебе также богатые подарки: золото, серебро, драгоцен¬
ные ожерелья и ларцы из черного дерева, — сказал Джхути, идя навстречу
правителю Яффы. — Взгляни на эти корзины. Все они твои. А в руках у
меня — видишь? — жезл фараона Та-Кемет.
Приосанившись, с торжествующим видом правитель Яффы сделал Джхути знак, чтобы тот положил жезл к его ногам- Джхути поклонился и, держа жезл в вытянутой руке, как бы нечаянно постучал им о каме'нь. В тот же миг открылись корзины, и оттуда один за другим стали выскакивать вооруженные воины. Весь отряд Джхути, все пятьсот человек были здесь! Размахивая копьями, с грозным боевым кличем ринулись они на сирийских конников, безмятежно отдыхавших у костра. Запели в воздухе стрелы, понеслись вперед боевые колесницы. Ни один из сирийцев не успел вско¬чить на коня или выхватить меч из ножен. Многие из них сразу упали замер¬тво, сраженные стрелами, а те, кто остался жив, обратились в бегство.
— Взгляни на меня, побежденный злодей! — воскликнул Джхути, потря¬
сая жезлом. — Вот жезл фараона! Великий владыка Та-Кемет сразил тебя им!
Правителя Яффы связали, надели ему на шею деревянную колодку, а ноги заковали в кандалы. После этого Джхути сказал воинам:
— Полезайте опять в корзины и поезжайте к воротам Яффы. Приврат¬
никам скажите: Джхути с остатками войска захвачен в плен, все воины
обращены в рабов, и вот они везут во дворец трофеи. Стража вас пропус¬
тит. Когда въедете в город, сразу выскакивайте из корзин, хватайте всех
жителей и вяжите их.
И вот сто боевых колесниц фараонова войска въехали в мятежную Яффу. Едва городские ворота остались позади, воины открыли корзины— и час спустя все было кончено.
...Поздно вечером Джхути отправил в столицу гонца, велев сказать фараону:
«Пусть возрадуется твое сердце, несравненный владыка Та-Кемет, да будешь ты жив, здоров и могуч! Великий бог Ра, твой отец, покарал злоде¬ев и отдал в твои руки изменника. Пришли нам людей, чтоб отвести в Та-Кемет пленных сирийских воинов, которые склоняются перед тобой отны¬не и навсегда».
/ Такие воинские подвиги, с хитростями и обманом, характерны для евро-ч пейской литературы XII—XIII века, но в византийской провинции Египет по¬добное писали, может быть, и раньше.
А теперь пробежимся по Всемирной истории литературы и посмотрим, ка¬кие еще совпадения наши литературоведы и историки нашли в произведениях «древнего» Египта и Греции.
Линия № 5.
«На рубеже III и II тыс. с началом Среднего царства Египет вступает в новую эпоху исторического и литературного расцвета». Одно из самых знамени¬тых произведений — так называемый «Папирус Весткар», о котором читаем:
«...этот эпизод перекликается с известным рассказом Евангелия от Мат¬фея, в котором повествуется о том, как царь Ирод, узнав от волхвов о рожде¬нии Иисуса Христа, приказал уничтожить всех младенцев мужского пола в возрасте до двух лет». (I «римский» век Христа совпадает у нас с XIII веком Евангелий, линия № 5).
«Это, в свою очередь, перекли¬кается с теми преданиями о дес¬потизме Хуфу, которые были живы в V в. до н.э. и которые слы-шал Геродот...» (Хуфу, IV и V ди-настии, это XXVII век до н.э., ли-ния № 5 «египетской» синусоиды, к этой же линии относится и Геро-дот).
Вот какое мнение нам предла-гают, описывая «Песни арфиста» (Среднее царство):
«Самая подробная версия «Песни арфиста» сохранилась в папирусе Харрис 500 времени Но-вого царства. Она написана на среднеегипетском языке и отно-сится ко времени фараона XI ди-настии Интефа (конец III тыс. до н.э.)... Нельзя не согласиться с мнением академика Б. А. Тураева, утверждавшего, что «они общече-ловечны» и напоминают мысли, высказанные в эпосе о Гильгамеше и в библейской книге «Екклизиас-та»... «Путешествие Ун-Амона» выделяется жизненной достовер-ностью, искренностью и лириз-мом».
Женский торс из Амарны. XIV век до н.э., линия № 5. Это — реальный XIII век н.э. Обращает на себя внимание мастерство скульптора, декорировавшего фигуру в прозрачную каменную «ткань», — стиль, освоенный в «Древней Греции» в V веке до н.э., а в средневековой Европе — лишь в XIV—XV веках.
А вот — про «Сказки о Хасму-асе» (эпизод о Са-Осирисе):
«...это место сказки напоми¬нает рассказ евангелиста Луки (ли¬ния № 5) о том, как двенадцати¬летний Иисус потерялся в Иеруса¬лиме и как через три дня его нашли сидящим в храме среди учителей, слушающим и спрашивающим их, причем все дивились его разуму и ответам; еще подробнее этот сюжет изло¬жен в апокрифическом Евангелии от Фомы... В сказке, таким образом, разви¬вается идея, лежащая в основе 125-й главы «Книги мертвых» (XIV век до н.э., линия № 5). В то же время рассказанный эпизод перекликается с преданием о бедном Лазаре, лаконично изложенном в Евангелии от Луки. Возможно, еван¬гельская притча восходит в конечном итоге к демотической сказке. Так или иначе, огромный интерес и значение сказки о Са-Осирисе для истории христи¬анства очевидны».
Следующее произведение, «Сказание о Петубасте», написанное при XXV династии, то есть в VII веке до н.э., опять «перекидывает» читателя к гомеров¬ским поэмам:
«В связи с циклом Петубаста, так же как и в связи с баснями, воз¬ник вопрос о возможности гречес¬кого влияния на египетскую лите-ратуру этого периода.
Видный современный египто¬лог А. Вольтен считает, что в ска¬заниях о Петубасте налицо ряд неегипетских элементов. Он до¬пускает, что египтянам было зна¬комо содержание «Илиады», но при этом подчеркивает, что эпи-ческий характер сказаний о Пету¬басте не должен рассматривать¬ся как проявление иноземного влия¬ния, ибо эпос в Египте существо¬вал задолго (еще как!) до создания этих сказаний».
Голова статуи Монтуэмхета, правителя Фив. VII век до н.э., линия № 5.
К этой линии № 5, реальному XIII веку, можно отнести такое из¬вестное произведение, как «Гимн Атону».
Правление фараона Аменхоте¬па IV (Эхнатона) относят к 1400—
1383 годам до н.э. Историки описывают, как он ввел единобожие, и не только для Египта, а и для всего мира. Придя к власти, он переменил свое имя Аменхо¬теп (Амон доволен) на Эхнатон (Полезный Атону), провозгласил Атона глав¬ным богом Египта и перевел свою резиденцию во вновь построенный город , Ахетатон («Горизонт Атона»). О «Гимне Атону» А.И. Немировский пишет: «Новым в этом гимне, по сравнению с гимнами другим богам, является универсализм. Атон рассматривается как божество, благодетельствующее не один Египет, а все человечество. Гимн написан в то время, когда египтяне владели захваченными ими частями Сирии и Нубии. Знакомство с этими на¬родами и их религиями дало возможность убедиться, что чужеземцы почи¬тают под другими именами того же Атона. Признание этого факта в гимне, рассчитанном на исполнение в храмах, было необычайной смелостью, подоб-х ной проповеди первыми христианами Библии среди чужеземцев»... — так что нам тут даже добавить нечего. |
