| Вольтер должен по праву считаться главой французских про¬светителей, хотя его социальные и политические убеждения были гораздо умереннее взглядов Дидро, Руссо, Мабли, особенно по¬следних двух. Вольтер раньше их вступил в борьбу с феодализ¬мом, он был старше всех просветителей по возрасту и опыту борьбы.
Просветительское движение развернулось во всей широте к середине XVlII столетия, когда Вольтеру было уже за 50 лет и он был известен как автор многих выдающихся произведений худо¬жественного, философского и научного содержания, когда имя его гремело по всей Европе. Вольтер был вдохновителем и вос¬питателем этого могучего поколения французских мыслителей-революционеров.
Жан-Жак Руссо, вспоминая о своей юности, писал в «Испо-веди»: «Ничто из того, что создавал Вольтер, не ускользало от нас. Мое пристрастие к его творениям вызывало во мне желание научиться писать изящно и стараться подражать прекрасному слогу этого автора, от которого я был в восхищении. Немного спустя появились его «Философские письма». Хотя они, конечно, не являются лучшим его произведением, именно они были тем, что больше всего привлекло меня к науке, и эта зародившаяся страсть с того самого времени больше не угасала во мне».
Просветители называли Вольтера своим учителем.
«О дорогой учитель!..» — обращается к Вольтеру Дидро. «До¬рогой учитель, стоящий во главе литературы»,— обращается к Вольтеру д'Аламбер.
Совершенно прав был Пушкин, когда писал: «Все возвышен-ные умы следуют за Вольтером. Задумчивый Руссо провозглаша¬ется его учеником; пылкий Дидро есть самый ревностный из его апостолов»'.
Вольтер вдохновлял своих друзей и соратников, ободрял тех из них, кто терял силы и уверенность, иногда учил их тактике борьбы — умению хитрить с господствующими сословиями, обхо¬дить путы цензуры, прибегать к эзоповскому языку. «Бросайте стрелы, не показывая руки»,— писал он Дидро.
Вольтер может считаться главой французских просветителей и по чрезвычайной разносторонности своей деятельности. Фи-лософ, поэт, драматург, политический деятель, непревзойденный публицист, он сумел сделать идеи Просвещения достоянием масс, голос его имел широчайший резонанс, и каждое новое слово про¬светительского движения во Франции он укреплял своим поисти¬не непоколебимым авторитетом. Одобрение Вольтера давало пра¬во на существование, к мнению Вольтера прислушивалось все
общество. Оценивая деятельность Вольтера, следует признать, ! что для дела революции он сделал больше всех своих соратников I уже по одной только силе своего огромного авторитета. «Никакой ; государь не управлял общественным мнением с подобной власт¬ностью»,— писал о нем его современник Дюверне.
Родился Вольтер в Париже в 1694 г. Настоящее имя его— Франсуа-Мари Аруэ (Вольтер — era литературный псевдоним). :• По происхождению своему он не принадлежал к дворянству. Его •', отец был состоятельным буржуа — сначала нотариусом при су-I дебной палате, потом чиновником казначейства. Первоначальное образование поэт получил в аристократическом училище — иезу¬итском коллеже Людовика Великого.
За сатиру на регента Филиппа Орлеанского и его дочь герцо¬гиню Беррийскую он был выслан из столицы и восемь месяцев находился в Сюлли. Весной 1717 г. Вольтер попал в Бастилию на одиннадцать месяцев. Причиной ареста послужила его сати¬ра «Puero regnante» («В царствование мальчика»), разоблача¬ющая развращенные нравы, царящие при дворе.
В тюрьме поэт работал над эпической поэмой о Генрихе IV и трагедией «Эдип». 18 ноября 1718 г. состоялось первое представ¬ление трагедии на сцене парижского театра. На молодого поэта стали смотреть как на достойного преемника Корнеля и Расина. Филипп Орлеанский, желая «приручить» Вольтера, удостоил его награды, пенсии и любезного приема во дворце. Вольтер благо¬дарил и не без иронии просил регента больше не беспокоить себя подысканием для него «квартиры».
Оппозиционные настроения Вольтера, сказавшиеся в траге¬дии «Эдип», стали яснее в поэме «Лига» (первый вариант буду-<" щей «Генриады»). «Лига» была напечатана тайно в Руане. «Я \ слишком настаивал в моем произведении на терпимости и.миро-' любии в области религии, я высказал слишком много горьких истин римскому двору и излил недостаточно желчи по адресу реформаторов, чтобы питать надежду на разрешение печатать его на родине»,— говорил Вольтер. |
