| Руссо предложил вниманию своих современников проект вос¬питания аристократа (Эмиль — сын обеспеченного дворянина), ибо сын бедняка «научится жить сам». В сочинении философа много верных мыслей, тонких наблюдений из области детской психологии и человеческих отношений, вместе с тем много и на¬ивных суждений, несбыточных надежд и упований.
Свою педагогическую теорию он развивает на примере вос-питания Эмиля. Мальчику с детских лет сопутствует воспитатель, который заботливо, день за днем в течение двадцати лет форми¬рует его характер, находясь с ним всегда и везде, будучи его на¬ставником, старшим товарищем и поверенным. От мальчика уда¬ляют все книги, которые способны лишь развратить его. Одна только история жизни Робинзона Крузо на необитаемом острове оставлена воспитаннику, ибо в ней живы и ярки картины обще¬ния человека с природой. Мальчика удаляют из города, ибо «го¬род — это бездна, губящая род человеческий».
Однако не в этой утопической обстановке воспитания Эмиля заключаются смысл книги и ее достоинства. Значение трактата Руссо определяется теми общими просветительскими принципами, которые вошли в основу его педагогической системы. «Некто, знакомый мне только по своему титулу, предложил мне воспитать его сына... Если бы мне удалось... его сын отрекся бы от своего титула, он не пожелал бы быть принцем»,— заявляет Руссо. С
наивной надеждой научить привилегированные сословия «отка-зываться от титулов» пишет Руссо свой педагогический трактат, полный сатирических выпадов против всей социальной системы феодализма. «Цивилизованный человек родился, живет и умира¬ет в рабстве; родился он — его завертывают в пеленки, умер — заколачивают в гроб; пока он сохраняет образ человеческий, он скован нашими учреждениями».
Какова же цель воспитания, по мысли философа? Она сводит¬ся к тому, чтобы дать обществу полезного человека. «Жить — вот ремесло, которому я хочу его обучить. Выйдя из моих рук, он не будет — я согласен с этим — ни судьей, ни солдатом, ни священником; он будет прежде всего человеком».
Что же понимает Руссо под словом «жить»? Прежде всего способность действовать и чувствовать. Первая заповедь, кото-рую дает философ человеку, желающему научиться «жить»,— это быть свободным, не быть ничьим рабом и никого не порабо¬щать. «Только тот исполняет свою волю, кто не нуждается для этого в чужих руках: отсюда следует, что первое из всех благ не власть, а свобода. Истинно свободный человек хочет только того, что может, и делает то, что ему угодно. Вот мое основное правило. Остается только приложить его к детству, и все прави¬ла воспитания будут вытекать из него».
Руссо призывает к воспитанию в человеке высоких чувств че¬ловеколюбия. С горячим призывом он обращается ко всем: «Лю¬ди, будьте человечны, это ваш первый долг; будьте такими для всех состояний, для всех возрастов, для всего, что не чуждо человеку. Какая мудрость может быть для вас вне человеч-ности?»
Как же воспитывать в ребенке высокие чувства гражданствен¬ности, свободолюбия, гуманности? Где та книга, которая откроет ему великие жизненные истины и научит его быть человеком? Эта книга — природа. «Наблюдайте природу и следуйте тем путем, который она намечает для вас»,— призывает Руссо.
Перу Руссо принадлежит одна из самых откровенных и ис-кренних книг о себе — «Исповедь». «Я хочу показать людям человека во всей его неприкрашенной правде, и этот чело¬век — я сам»,— заявляет он во вступлении к «Исповеди». И он показывает эту «неприкрашенную правду», не утаивая ничего, не считая себя вправе что-либо умалчивать о своей жизни и своей личности.
Но не только эта потрясающая правда о самом себе составля¬ет содержание его книги. В ней раскрывается широкая, яркая, волнующая правда жизни, картина социальной действительности, быта, нравов той эпохи, история борьбы бедняка за существова¬ние, история борьбы гениальной личности за утверждение себя в мире социальных несправедливостей.
Художественные особенности прозы Руссо. Произведения Рус¬со принадлежат к жанру философского романа, созданного про-
страстность философа оказались созвучными с настроениями поколения, пришедшего в литературу Франции после падения Наполеона.
В России Руссо вызвал противоположные чувства. Екатери¬на II его не терпела и даже выговаривала Академии наук за то, что в ее книжной лавке продавался «Эмиль». Фонвизин же, от-правляясь во Францию, обещал сестре посетить ее кумира в Па-риже. Он потом получил даже согласие философа на встречу, но неожиданная смерть автора «Исповеди» помешала ей осу-ществиться. Радищев был самым ревностным читателем фран-цузского автора. Семнадцатилетний лицеист Пушкин находился во власти его идей. В стихотворении «Деревня» он насыщает идеями Руссо картины русской действительности. Руссоистский культ природы и его свободолюбивая патетика находят в России самое выразительное подтверждение.
Позднее Пушкин с известным скептицизмом судил о Руссо («красноречивом сумасброде»), но образ французского философа волновал его:
Теперь куда ж меня б ты вынес, океан?
— Судьба людей повсюду та же:
Где благо, там уже на страже Иль просвещенье, иль тиран.
Откуда этот выпад против Просвещения? Конечно, от Руссо.
Живя в Молдавии, Пушкин бродил некоторое время с цыган-ским табором. Откуда это желание узнать жизнь «детей приро-ды»? Конечно, от Руссо. Свои впечатления, свои мысли Пушкин выразил в поэме «Цыганы». Старый цыган чудесными пушкин¬скими стихами излагает руссоистскую теорию о незлобивости и чистоте сердец дикарей:
Мы дики, нет у нас закона. Мы не терзаем, не казним, Не нужно крови нам и стона...
Но Пушкин не согласился с Руссо. Осудив «неволю душных городов» (руссоистскую «цивилизацию»), он не нашел альтерна¬тивы и в жизни дикарей:
Но счастья нет и между вами, Природы вольные сыны, И под издранными шатрами Живут мучительные сны...
Пятнадцатилетний Лев Толстой увлекся идеями французского философа и всю жизнь проносил его образ в своем сердце. Руссо¬изм Толстого общеизвестен. Печать идей Руссо лежит на многих страницах гениального русского писателя. Раскройте его роман «Воскресенье», первая его страница, первая его фраза — руссо¬истское отрицание «ложной цивилизации», неволи и лжи «душ¬ных городов» и печаль по отверженной, но неистребимой природе.
Кто не помнит этого великолепного вступления к роману, в ко¬тором говорится о том, что, как ни старались люди вытравить в городе каждую травинку, все-таки весна была весной даже и в городе! Сила идей — великая сила. |
