| XVIII век в истории Польши — век упадка и национальных бедствий. «Эта основанная на грабеже и угнетении крестьян дворянская республика находилась в состоянии полного рас-стройства; ее конституция делала невозможным какое-либо об-щенациональное действие и в силу этого обрекала страну на положение легкой добычи сосе-дей. С начала восемнадцатого столетия Польша, (по выражению самих поляков, держалась беспорядком»1.
В конце века в результате трех разделов Польша потеряла свою независимость. Мрачные перспективы дальнейшей судьбы Польши понимали в XVIII столетии наиболее дальновидные умы даже среди польских аристократов. Станислав Лещинский, избранный, но не допущенный на польский престол, в политиче¬ском трактате «Свободный голос» (1733) предлагал укрепить государственный аппарат и ликвидировать крепостную зависи¬мость крестьян. Он писал: «Всем, чем мы славимся, мы обязаны простому народу. Очевидно, что я не мог бы быть шляхтичем, если бы хлоп не был хлопом. Плебеи суть наши хлебодатели; они добывают для нас сокровища из земли; от их работ нам доста¬ток, от их труда богатство государства. Они несут бремя пода¬тей, дают рекрутов; если бы их не было, мы бы сами должны были сделаться землепашцами, так что вместо поговорки: пан из панов, следовало бы говорить: пан из хлопов».
Слабость центральной власти, бесчинства феодалов, крайняя нищета крестьянства, культурное одичание — вот что характер¬но для «старой варварской, феодальной, аристократической Польши, покоящейся на закрепощении большинства народа» (Ф. Энгельс)2.
Внутренний разлад и анархию в государстве рисуют знаме-нитые «Мемуары» одного из крупных тогдашних государствен-ных сановников, кастеляна брест-литовского, Мартина Матуше-вича (1714—1765).
Не предназначая свои записки к печати, Матушевич со всей откровенностью рассказал о порядках и нравах современной ему Польши, о закулисных интригах, подкупах, иногда насилиях, ка¬кие чинились над депутатами сеймов и сеймиков или над депута¬тами судебных трибуналов. Для примера приведем описание су-
дебного разбирательства одной тяжбы о наследстве: «Дело дли¬лось три недели, наконец, когда депутату радзивилловской пар¬тии Горницкому задали слабительного, так что он не был в со¬стоянии явиться на заседание, то одним голосом большинства отец коадьютор виленский выиграл дело об опеке над имущест¬вом своих племянников и ими самими». В некоторых случаях при¬бегали к убийству ради устранения неугодных лиц, могущих по¬влиять на результаты голосования. О денежных субсидиях, по¬лучаемых должностными лицами от иностранных государств, Матушевич сообщает с наивным простодушием, пытаясь даже оправдать тех, кто ради подачек шел на предательство роди¬ны. «Неужто это было в самом деле государственное преступле¬ние для людей, находившихся в столь тяжкой оппрессии,— при¬нимать что-либо от короля французского, столь великого?» — наивно спрашивает Матушевич.
Яркая галерея портретов польских магнатов, развратных, разнузданных, деспотичных, проходит перед глазами читателей «Мемуаров» Матушевича. Вот как описывает он Кароля Радзи-вилла, крупнейшего польского вельможу: «Бить князь любил, и трудно описать, какие безрассудства он творил, напившись пьян: стрелял в людей, носился на коне или отправлялся в церковь и пел молитвы, пока не выкрикивался и не приходил в трезвость». Не лучше вела себя и знать помельче. Вот что со¬общает о своей матери автор «Мемуаров»: «Мать моя, приехав в Гослицы (имение Матушевичей.— С. А.), нашла там какой-то беспорядок, а так как управляющим там был шляхтич Ластов-ский, то она приказала бить его плетьми по голому телу так сильно, что этот Ластовский помер». «Мемуары» Матушевича были изданы через сто лет после их написания, в 1874 г., в Вар¬шаве Павицким.
В недрах народных масс назревало недовольство. Народ тя-готился зависимостью от иностранных государств, анархией и непорядками, которые царили в стране, неустройством жизни и своим бедственным положением. Народный протест вылился в 1794 г. в национально-освободительное восстание, которое воз¬главил Тадеуш Костюшко.
Размах народного движения напугал крупную шляхетскую
знать Польши, и она предпочла пойти на раздел страны, на от¬
каз от национального суверенитета, нежели допустить у себя
революцию, которая только что произошла во Франции. «...Он
являлся для крупной аристократии последним средством спасе¬
ния от революции...»1. • ^
Культурная жизнь Польши была достаточно активной. По-явилось множество журналов (к концу века их число доходит до 90). В переводе на польский язык были напечатаны трагедии Корнеля, Расина, позднее «Эмилия Галотти» Лессинга и «Шко-
ла злословия» Шеридана. Особенно много переводили Вольте-ра. Войцех Богуславский перевел «Гамлета» Шекспира.
Литература в основном содержала просветительские идеи и по преимуществу носила сатирический характер.
Большим мастером политической сатиры был Адам Нару-шевич (1733—1796), человек широко образованный, побывавший во Франции, Италии, Германии, занимавший одно время кафед¬ру пиитики в Виленской академии. Наибольшей известностью пользуются его сатиры «Полякам старого времени» и «Голос мертвецов»1. «Иайена, вымогательство, наезды слывут доб¬родетелями, потому что господа грабители имеют деньги, гербы и поместья, а ты, бедный мужик, за кражу снова пойдешь упи¬тывать телом своим алчных'воронов»,— угрюмо писал поэт.
Адам Нарушевич был крупным историком Польши. В тече-ние шести лет писал он семитомную «Историю польского на-рода». Это был первый научный труд по истории страны, опи-рающийся на достоверные источники. Нарушевич несколько идеализировал старину, чтобы противопоставить ее современ-ности. Политическая тенденция его «Истории...» весьма очевид¬на: прославить идею национального единства, крепкой центра¬лизованной государственной власти. |
