| Но Гольдони последовательно и методично делал свое дело и довел его дет конца, т. е. создал итальянский театр, подобный то¬му, какой имели Франция, Испания, Англия,— театр с обязатель¬ным и неизменным текстом пьес, с открытым, действующим лицом актера (без маски). В этом и заключалась реформа. Что касается самого содержания пьес, то главный художественный элемент их — характер. Живописать характер — основная задача драма¬турга, так ее понимал Гольдони.
Художественными образцами ему послужили древние авторы (Плавт, Теренций), «Мандрагора» Макиавелли и в первую оче¬редь Мольер. Пьесы Гольдони значительно отличаются от пьес Мольера. У французского автора они веселы, шутливы и не выходят из рамки жанра. У Гольдони они часто наполняются сен¬тиментальным содержанием и становятся драмой. Гольдони всту¬пил в ряды европейских реформаторов классицистического теат¬ра, т. е.. создавал тот вид трогательной драмы, за который высту¬пали Дидро, Бомарше, отчасти Вольтер («Нанина»), Лессинг в Германии. Противник Гольдони Гоцци порицал его за эти нов¬шества, за то, что он «стал искать новизны в области чудесного, потом в слезном романтизме, запутался в дебрях трагического».
Вольтер из Франции приветствовал реформу Гольдони. «Вы вырвали свое отечество из рук арлекинов»,— писал он ему. Голь¬дони' чрезвычайно гордился этой поддержкой. Однако трога¬тельная драма, живописавшая семейные добродетели, «слезный романтизм», как удачно выразился Гоцци, не составляют главной заслуги итальянского драматурга. Его веселые, непритязатель¬ные комедии, с затейливой интригой и незатейливой мыслью нра¬вились итальянцам за верное изображение их жизни.
Гете, видевший одну из пьес Гольдони в Венеции в 1786 г., пи¬сал: «Я никогда еще не переживал такой радости, какую шумно проявлял народ при виде столь естественного изображения само¬го себя и своих близких. Смех и веселое ликование звучали с начала до конца». Гольдони оценила народная публика Венеции. «Божок венецианской черни»,— говорили о нем его литератур¬ные противники.
тического снобизма — презрение к плебею-драматургу, вознаме¬рившемуся опоэтизировать плебейские нравы. В самой театраль¬ной реформе он усмотрел политическую угрозу всему сложивше¬муся и незыблемому строю феодальных отношений Италии, и сама «народность» Гоцци, от имени которой он выступил против Гольдони, имела этот консервативный, политический подтекст. «Я никак не мог примирить в своем сознании, как может писа¬тель настолько унизиться, чтобы описывать вонючие подонки об¬щества, как у него хватает решимости поднять их на театральные подмостки и, особенно, как он может отдавать подобные произ¬ведения в печать»,— негодовал Гоцци1.
И Гоцци написал для театра десять ослепительно ярких, фей-ерических пьес-сказок (фьяб). В пьесах действовали традици¬онные маски. Эти сказки автор противопоставил театру Гольдо¬ни. Фьябы Гоцци, как и положено сказкам, резко разграничи¬вают добро и зло, красоту и уродство, всегда обеспечивают победу добра и красоты, полны увлекательных приключений и при этом остроумны, веселы, шутливы при всем их изяществе и поэтичности. Сказку «Король-олень» поставил у нас кукольный театр С. Образцова, как всегда, конечно, великолепно. Е. Вах¬тангов ввел в репертуар своего театра вторую сказку Гоцци «Принцесса Турандот». С. Прокофьев написал музыку к сказке «Любовь к трем апельсинам».
Словом, противники — и Гольдони и Гоцци — оказались оба полезными искусству. При жизни, однако, их борьба не была столь идилличной, как это может казаться сейчас, когда пье¬сы и того и другого мирно уживаются в одном театре. Гоцци своим успехом, а успех его фьяб был блистательным, вынудил Гольдони навсегда покинуть родину и поселиться во Франции, где он прожил до глубокой старости, превратившись уже во французского автора. (Гольдони во Франции писал пьесы по-французски.) |
