| Мы до сих пор говорили о различных видах идейной органи¬зации произведения с точки зрения более или менее правиль¬ного понимания изображенного в нем материала самим писате¬лем. Однако мы помним, что образ шире идеи писателя, т. е. что, помимо того истолкования, которое сам автор дает своему материалу, мы вправе искать и находить в нем то, что позволит нам сделать свои выводы. Определив идейную оценку самим пи¬сателем материала, изображенного в произведении, мы должны вслед за тем поставить вопрос, в какой мере отвечает эта оцен¬ка нашему пониманию жизни,— только в этом случае мы сумеем полностью понять произведение. Анализ авторской идейной оценки жизни, изображенной в произведении, необходим, но не¬достаточен. «...Необходимо для писателя различать, — писал Маркс,— то, что какой-либо автор в действительности дает, и то, что дает только в собственном представлении. Это спра¬ведливо даже для философских систем: так две совершенно раз¬личные вещи — то, что Спиноза считал краеугольным камнем в своей системе, и то, что в действительности составляет этот краеугольный камень» (из письма 1879 года к М. М. Ковалев¬скому).Характерным примером ограниченности авторской идейной оценки является «Анна Каренина» Л. Толстого. Она, как из-вестно, открывается эпиграфом: «Мне отмщение, и аз воздам». В эпиграфах обычно выражается авторская позиций, авторский вывод из того, что рассказано в произведении. Фраза эта взята из евангелия, где говорится о гневе божьем* Однако для пони-мания ее существенно, что Толстой взял свой эпиграф из" книги Шопенгауэра, который толковал эти слова таким образом, что люди лишены права морального воздаяния, оно принадлежит только богу. Своим эпиграфом Толстой хотел сказать, что ии он, ни читатели не вправе судить Анну, а могут только жа¬леть ее'.
Как видим, в этом эпиграфе высказана действительно
весьма существенная авторская идея, обобщающая во многих
отношениях содержание романа, и в то же время очевидно, что
непосредственное содержание романа, чрезвычайно глубоко рас¬
крывающее ложь и противоречия общественной жизни, изобра¬
жаемой Л. Толстым, точно так же как и объективно-историче¬
ское значение отраженных в романе социальных противоречий,
далеко выходит за пределы той моральной проблемы, на кото¬
рой сосредоточил свое внимание в эпиграфе Л. Толстой. Й кроме
того, эпиграф ограничивает идейное значение романа лишь мо¬
рально-этической проблематикой, тогда как читатель вправе
перенести центр тяжести на противоречия того общественного
строя, который в конечном счете показывает в своем романе
Лев Толстой. '
Эти выводы наши будут основаны на объективном истолко-вании того, что дано в романе, а не на тех субъективных оцен-ках, которые стремился сделать в нем Л. Толстой. Если бы мы ограничились только критикой воззрений самого автора, мы увидели бы в романе гораздо меньше того, что в нем есть.
Богатство его реального содержания позволяет нам найти в нем весьма существенный материал для того, чтобы сде¬лать такие идейные выводы, которые сам автор сделать не су¬мел. Именно так и анализировал В. И. Ленин произведения Л. Толстого.
Добролюбов писал: «Художественное произведение может быть выражением известной идеи не потому, что автор задался этой идеей при его создании, а потому, что автора его поразили такие факты действительности, из которых эта идея вытекает сама собой».Таким образом, перед нами в произведении, с одной сто-роны, авторская идея, а с другой — объективная идея, к которой приходит критик на основе анализа всего ма¬териала произведения и соотнесения его с авторской идеей1. |
