| Выше мы видели, что вопрос о литературном роде, жанре, по сути дела зависит от способа изображения человеческого харак-тера. С этой точки зрения различия лирики и эпоса определя¬ются прежде всего тем, что в одном случае перед нами закон¬ченные характеры, в другом — их состояния, образы-пережива¬ния. Более частные отличия в трактовке характера сказы¬ваются в разграничении эпоса и драмы и, с другой стороны, в отличии друг от друга малой, средней и большой эпической формы. Но проблема трактовки характера не сводится только к различию лирического и эпического их изображения. Уже го¬воря о художественно-историческом жанре, мы могли видеть, что в нем выступил иной принцип разграничения. Говоря о нем, мы сопоставляли характеры, созданные на основе вымысла, и характеры, созданные на основе жизненной исторической досто-верности, за ними стоящей. Строго говоря, в художественно-историческом жанре перед нами новый тип изображения ха-рактера, в основу которого положены реально существовавшие факты. Это и позволяет говорить по сути дела об особом лите-ратурном роде — о художественно-историческом жанре, внутри
которого могут быть те или иные видовые отличия. Вместе с тем все эти рассмотренные нами способы изображения харак-тера объединяются одним, общим им всем признаком: образы, создаваемые на основе вымысла, и образы, создаваемые на ос-нове стоящих за ними достоверных фактов, стремятся воссоз-дать жизненные явления, как выражался Чернышевский, «в форме жизни», сохраняя их реальные жизненные возмож¬ности в пределах закономерностей, управляющих жизненным процессом данного времени безотносительно к оценке их писа-телем (положительной или отрицательной). Но мы наблюдаем в литературе "весьма широко распространенный круг произведе-ний, в которых художник стремится к нарушению жизненных пропорций, к подчеркнутому преувеличению, к гротескной форме, резко нарушающей реальный облик явления. Простейшим при¬мером в живописи может служить карикатура, в которой худож¬ник изображает реальное и известное лицо и вместе с тем на¬столько преувеличивает ту или иную его черту, что делает его смешным и нелепым. При этом преувеличение, характерное для карикатуры,— это преувеличение особого рода, оно связано имен¬но с подчеркиванием смешного и нелепого в изображаемом явле¬нии, со стремлением обнаружить его внутреннюю неполноцен¬ность, нарушить жизненные пропорции так, чтобы они обнару¬жили неприемлемость для нас изображаемого явления. По¬нятно, что такого рода изображение предполагает соотнесение данного явления с какой-то нормой, «есоответствие которой и делает его для нас неприемлемым, смешным, нелепым, в наибо¬лее острой форме — вызывающим негодование. «Для того чтоб сатира была Действительною сатирою и достигала своей цели, надобно, во-первых,—говорил Щедрин,— чтоб она давала по¬чувствовать писателю тот идеал, из которого отправляется тво¬рец ее, и, во-вторых, чтоб она вполне ясно, сознавал а тот пред¬мет, против которого направлено ее жало»1. Эта подчеркнутая соотнесенность с идеалом и вместе с тем резкое отступление от реальных жизненных пропорций, присущих явлению, придает данйому типу образного отражения действительности совер¬шенно особый характер. |
