| Эта субъективность повествования дана в «Медном всад-нике» с такой отчетлщрстью, что мы вправе наряду с основ-ными двумя персонажами поэмы выделить и образ повествова-теля как весьма существенное слагаемое системы образов по-эмы. Он прежде всего персонифицирован:
Была ужасная пора...
Об ней свежо воспоминанье...
Об ней, друзья мои, для вас
Начну свое повествованье... '
• Печален будет мой рассказ.
Таким образом, повествователь определяется как самостоя-тельный образ, его восприятие и окрашивает изображение Пет-ра и Евгения; они даются через его отношение к ним, выра-жающееся во всем строе речи, в повествовательной интонации, в лексике, в ритмико-синтаксической организации стиха, в соот¬ношении сюжета и внесюжетных лирических отступлений. В этом отношении в «Медном всаднике» со всей отчетливостью
Огут быть констатированы две основные повествовательные труи, два типа стихотворной интонации, один из которых свя-зан с изображением Петра, другой — с изображением Евгения. *ак в опере (например, у Вагнера или у Чайковского) появле-ие того или иного героя обычно сопровождается определенной ркестровой темой, лейтмотивом, так и в стихе изображению ействующих лиц соответствуют определенные интонационные емы, своеобразное звучание речи, дающее определенную интер¬претацию изображаемого !.
Интонация в стихе придает речи окончательный смысл, ис-ользуя все структурные ее особенности. Характер построения разы, паузы, различие в силе ударений, повышения и пониже-ия голоса, подсказываемые строением фразы в целом, и т. п.—■ се это придает речи индивидуальные особенности, делает ее арактерной, позволяет автору дать определенную трактовку зображаемым людям и событиям.
Интонационная «тема» Петра характеризуется торжествен-о-риторическим построением речи, восторженно-патетическим вучанием. Особо подчеркиваемые, выделяемые слова («он»), "вращения («Люблю тебя, Петра творенье», «Красуйся, град етров», «О мощный властелин судьбы» и пр.), повторения («Люблю тебя, Петра творенье, люблю твой строгий, стройный |»ид»), параллелизмы («Твоих оград узор чугунный, твоих за-думчивых ночей»), короче—богатство синтаксических фигур, сложные риторические периоды, объединяющие целый ряд строк («где прежде... ныне там...»; «люблю тебя... люблю .зимы... ^юблю воинственную... люблю, военная столица...»),— все это
характерные черты плавной, торжественной риторики, восхо¬дящей по существу к оде XVIII века.
Вся эта речевая организация поддержана и соответствую-щей эмоциональной окраской, особенно четко (помимо уже упо¬мянутых фигур) выражающейся в системе вопросительных и восклицательных построений:
Ужасен он в окрестной мгле!
Какая дума на челе!
. » Какая сила в нем сокрыта!
« . ' А в сем коне какой огонь!
Куда ты скачешь, гордый конь,
И где. опустишь ты копыта?
О мощный властелин судьбы!
Не так ли ты над самой бездной,
На высоте, уздой железной
Россию поднял на дыбы?
Эта риторическая интонация связана с целым рядом других речевых особенностей, создавая тем самым целостный вырази-тельный комплекс, передающий отношение повествователя к Петру и его делу. |
