| «В притонах преступников и в их языке отражается харак-тер преступника, они составляют неотъемлемую часть его по-вседневного бытия, их изображение необходимо входит в изо-бражение преступника...»'.
Общее свойство языка художественной литературы, его ин-
дивидуализированность, с особенной отчетливостью выступает
в речи персонажей. ,
Эта индивидуализация осуществима лишь на основе тща-тельного изучения писателем языка в самых разнообразных его проявлениях. Изучение языка, знание различных его областей, систематическая запись наблюдений над живым языком — не-обходимое условие работы писателя.
Примеры этого дают записные книжки писателей. Они отчет¬
ливо показывают, как накопленный языковой материал исполь¬
зуется для индивидуализации повествования, в частности речи
персонажей. Эта индивидуализация осуществляется и путем вве¬
дения в речь характерных признаков живой, а не книжной речи
(строение фразы, разговоры между персонажами и т. п.), и путем
включения в речь персонажа характерных именно для него осо¬
бенностей, тех или иных излюбленных им словечек, манеры по¬
строения фразы, слов, характерных для его профессии, местно¬
сти, в которой он находится, и т. д. #
Возьмем рассказ «Учитель словесности». Вначале Чехов пишет:
...сидел старик Шелестов и, по обыкновению, что-то критиковал.— Это хамство! — говорил он.— Хамство и больше ничего. Да-с, хамство-с!
Через некоторое время мы опять встречаемся с этим выра¬жением:
— Это хамство! — доносилось с другого конца стола.—Я так и губер¬
натору сказал: это, ваше превосходительство, хамство!
Читателю уже ясно, кто сидел на конце стола. В конце рас-сказа читаем:
— Это хамство,— говорил он.— Так я ему прямо и скажу: это хамство,
милостивый государь!
Сложнее в этом же рассказе охарактеризована речь Иппо-лта Ипполитовича; он повторяет не одинаковые слова, а оди-аковые по своему типу выражения; он всегда говорит то, что #вно уже известно:
'Лето не то, что зима. Зимою нужно печи топить, а летом без печей тепло.
Набор таких выражений сопутствует ему в течение всего ассказа. То он скажет, что
« ...в женитьбе человек, перестав быть холостым, начинает новую жизнь, о заметит знакомому после свадьбы:
До сих пор вы были не женаты и жили одни, а теперь женаты и будете' ■ить вдвоем... И т. д.
В «Чайке» Шамраев вспоминает некстати нелепые случаи из еатральной жизни:
Раз в одной мелодраме играли заговорщиков, и когда их вдруг накрыли, надо было сказать: «Мы попали в западню», а Измайлов: «Мы попали в апендю (хохочет). Запендю!»
И т. Д.
В результате такого подбора писателем характерной для аждого из персонажей манеры речи, отдельных выражений, "лов и т. п. речь действующих лиц становится формой раскры-ия их характера — в этом ее художественная содержательность, арактер, так сказать, переходит в речь, определяет ее особен¬ности. Речь есть часть характера, в зависимости от него получа-эщая определенное содержание, определенный идейный смысл. Здесь перед нами единство содержания и формы, переход содер-сания в форму и формы в содержание. По языку мы можем составить суждение о характерах. В «Соти» Леонова к Проньке Милованову, который у себя дома ■чинит гармонь, приходит Федот Красильников. Между ними Происходит следующий разговор:
Федот поискал образов и, не найдя, остался в шапке,
Богов не содержишь?
Обхожусь. Федот усмехнулся:
— Ишь, как ни зайдешь к тебе, всё ры да ры! — и присаживался на
ящик позади себя.
Пронька на мгновение поднял взор: (, — Ты, отец, не садись туда: это инкубатор. Наделаешь нам задохликов, * да и штаны прожжешь.'
Хо,— подивился Федот, оставаясь стоять,— естеству насильство. Как уже у тебя птица-то машинная вылупится? У ней, думается, и мясо-то желе-; зом отдавать станет. Все затеи у вас с Савиным: то цветы, то цыплята, зря ( карасин тратишь! — Он помолчал.
Хорошая гармонь, чья такая?
Моя. Хорошая, так купи!
Куды мне, я старик.
Все деньги копишь да в крыночку кладешь,— засмеялся Пронька, вспомнив, как в прошлом году принес Федот в налог полтораста новеньких полтинников.— Смотри, сгниют они у тебя1
Ничего, сухая у меня крыночка, сухая. Может, двести коров у меня в крыночке сидит, а поди выкуси! — поддразнил Федот, и из бороды его просунулись зубы.— Про кудеса-то слышал? Пустынь желают разъять, а на ейном месте — фабрика для бумаги.
А ты поговори в конторе, может, и отступятся!
Поговорил бы, да мужику ноне внимания нет.
Мужик мужику рознь! — Солнце упало на колени Проньки, и писку-чий ладок засверкал в нем.— Зачем прикатился-то?
Федод исподлобья окинул стены:
Да, как это ноне говорится, связь установить. Катька-то цветы, что ль, все содит?.. Василий хотел к тебе зайти.
Не сватайся, отец; не выйдет.
Куда нам в советску родню лезть!
Да, уж тут и крыночка заветная не поможет...
Читатель уже по этому разговору составляет себе представ-ление и о социальной сущности разговаривающих, и о степени их культурности, и о сущности отношений между ними именно благодаря тому, что речь каждого из них дана как его «практи¬ческое сознание», как часть характера. , |
