| Писатель зачастую сознательно, стремится к выработке свое¬образного, индивидуального авторского языка. Интересны в этом смысле замечания Лескова: «Постановка голоса у писателя за¬ключается в умении овладеть голосом и языком своего героя... От себя самого я говорю языком старинных сказок и церковно-народным в чисто литературной речи. Меня сейчас поэтому и узнаешь в каждой статье, хотя бы я и не подписывался под ней... Все мы — и мои герои, и сам я — имеем свой собственный язык... я собирал его (язык.— Л. Т.) много лет по словечкам, по пословицам и отдельным выражениям, схваченным на лету в толпе, на барках, в рекрутских присутствиях и в монасты¬рях... Я внимательно и много лет прислушивался к выговору и произношению русских людей на разных ступенях их социаль¬ного положения... Все они говорят у меня по-своему»2. Роль повествователя не сводится к чисто языковому плану., Его образ получает и композиционное значение, соотносясь с персонажами, вырастает зачастую в самостоятельное обобщение, существенно дополняющее тот круг людей, которые изображены в произве¬дении (автор в «Мертвых душах» Гоголя) 3.Но в чисто языковом плане роль повествователя особенно значительна потому, что он чаще всего выступает в сознании читателя как носитель правильной речи, с ним в особенности связано обобщающее и эстетическое значение языка художе¬ственной литературы, так как он является д носителем оценок всего, о чем говорится в произведении.
В прозаическом повествовании может изменяться и сама степень индивидуализации речи. В «Пиковой даме» Пушкина повествователь передает рассказ Томского о графине, вслед за тем Томский в свою очередь передает собственную речь гра-„ финн и Сен-Жермена. Таким образом, во всей индивидуальной I полноте на переднем плане перед нами находится речь повест-'>■ вователя, далее, уже как включенная в нее, идет речь Томского, сопровождаемая пояснениями повествователя («продолжал Том¬ский», «Томский раскурил трубку, затянулся и продолжал» } и т. д.), и, наконец, в речь Томского входит в свою очередь под-г чиненная ей речь Сен-Жермена и графини. Перед нами как бы , ; убывающая индивидуализация, своего рода речевая пер¬спектива. Она часто нарушается мастерами художественного ' чтения, стремящимися воспроизвести речь персонажа во f всей полноте ее индивидуализации и тем самым стирающими те тонкие стилистические переходы и нюансы, которые даны в тексте.
Образ повествователя в еще большей степени усиливает ту индивидуализированность языка художественного произведения, | о которой мы говорили, поскольку он приводит к сохранению 1' особенностей живой, индивидуальной речи не только у персона¬жей, но и в авторском языке повествователя |
