| Характернейшей чертой искусства является то, что оно син-
Цгично, т. е. отражает жизнь человека целостно, во взаимоот-
аении самых различных ее сторон. Понятно, речь здесь идет
о том, что в произведении искусства всегда объединены все
роны человеческой жизни. Это и невозможно и опровергается
цим реальным художественным опытом, показывающим, что
шкретно-художественных произведениях перед нами высту-
эт то те, то другие стороны человеческой жизни, обрисован-
i относительно изолированно. Говоря о синтетичности искус-
а, мы прежде всего имеем в виду самую принципиальную
можность обращения его к любой стороне человеческой жиз-
и тем самым к всестороннему в принципе ее охвату. И с дру-
стороны — и главное — мы говорим о синтетичности в про-
едении искусства в том смысле, что оно воссоздает явления
хтвительности, сохраняя ту меру многогранности и разно-
ронности их признаков, которые обеспечивают, так сказать,
жизнеспособность, возможность существовать и действовать
ачестве индивидуального единичного явления, точнее, быть
дставителем своего вида. В этом смысле малоубедительной
:дставляется критика «концепции целостности», которая дана
ниге В. Ванслова «Содержание и форма в искусстве». В. Ван-
IB полагает, например, что труд по океанографии может дать
нам более синтетическое изображение моря, чем изображение моря в произведении искусства. Ошибочность позиции Ванслова определяется тем, что «концепция целостности», как он выра¬жается, относится прежде всего к человеку, и в картине, изо¬бражающей Черное море, эта целостность будет выражаться не в перечислении признаков моря, а в том, что картина выражает индивидуальное человеческое переживание природы, в котором раскрывается целостная человеческая личность, именно так ви¬дящая, воспринимающая, оценивающая море, так выражающая свое.чувство природы.
Швейцарский философ Анри Амиель не без оснований счи-тал, что пейзаж в искусстве представляет собой прежде всего состояние души художника. «Гераклит, — писал он, — говорил: «Нельзя выкупаться два раза в одной и той же реке». Я бы ска¬зал: нельзя видеть два раза один и тот же пейзаж» '.
При всей резкости этой формулировки очевидно, что воспри¬ятие пейзажа как художественного произведения неразрывно связано именно с тем, что в нем раскрыто отношение человека к природе, говоря широко — его концепцией природы в индиви¬дуальном ее проявлении. Поэтому вопрос о целостности связан не с целостным изображением объекта, т. е. воспринимаемой природы. Говоря о целостности, мы имеем в виду бесконечные и разнообразные проявления человеческой личности, сохраняю¬щие вместе с тем свою индивидуальность и определенность.
В четверостишии из стихотворения В. Хлебникова «Камен-ная баба»:
Мне много ль надо? Коврига хлеба
И капля молока.
Да это небо,
Да эти облака —
предельно лаконично выражено отношение человека к природе. Но и в нем мы чувствуем проявление определенной человече¬ской личности. Понятно, что изображение природы, в особен¬ности в живописи, может приобретать чрезвычайно широкие и монументальные формы, но в этом случае мы вправе сказать, что пейзаж в произведении искусства выступает как непосред¬ственное содержание произведения, за которым скрыто и его идейное содержание (концепция природы, присущая данному художнику), и объективное содержание, определяющие в конеч¬ном счете значение произведения.
Мы вправе теперь ответить на вопрос: произвольно ли объ-единение художником в его произведении, конечно, отнюдь не всех, но в каждом данном своем сочетании и взаимодействии об¬ладающих целостностью и, стало быть, индивидуальной непо-
шргоримостью сторон жизни? Нет ли в самой жизни таких явле-Ьйяй, которые сами по себе обладают такой синтетичностью, т. е. «объединяют в себе различные стороны жизни в определенное жизненное единство, и тем самым позволяют и художнику рисо¬вать жизнь целостно, в единстве самых различных ее областей? Таким «фокусом», в котором объединяются, перекрещива¬ются самые различные стороны жизни, является человек во бсей сложности его отношений с обществом и природой. Маркс р «Тезисах о Фейербахе» определяет человека как «совокуп¬ность всех общественных отношений» 1, т. е.' говорит о том, что шеловек во всем богатстве его деятельности, взаимодействий Щ другими людьми, быта, психологии и т. д. как бы впитывает Щ себя воздействие всех сторон жизни, его окружающей, пред¬ставляет собой целостный мир, который в своем строении по¬вторяет строение мира, его создавшего, т. е. общества в целом. |1егко убедиться в том, что в центре литературного изображе¬ния стоит именно человек — человек чувствующий, мыслящий, Действующий, всесторонне связанный с окружающим, его ми-ром. Стоит нам назвать имя какого-либо крупного писателя, (так в нашем сознании всплывает ряд человеческих индивиду-альностей. Мы говорим Пушкин — и- вспоминаем Татьяну, Щугачева, Бориса Годунова; говорим Лев Толстой — и вспо-гаинаем Наташу, Анну Каренину, Андрея Болконского; и так
Щ каждым писателем.
У Эта черта литературы была отмечена в первом же исследо¬вании, ей посвященном, за четыре века до нашей эры — в «По¬ртике» Аристотеля, составление которой относят к 336—322 гг.
ко н. э.
;. В начале своей «Поэтики» Аристотель указывает именно на ||о, что писатели говорят прежде всего о людях — «изображают ниц действующих»2. На это положение Аристотеля в свое время Щастойчиво указывал Чернышевский. «... и Платон и Аристо-Вель,— писал он,— считают истинным содержанием .искусства, |Ж в особенности поэзии (художественной литературы.—«Я. Т.), *мсе не природу, а человеческую жизнь»3. И для самого Чер-яшевского человеческая жизнь является «единственным Ко¬жиным предметом, единственным содержанием поэзии». Горький неоднократно развивал эту же мысль: «Материалом Ёгдожественной литературы служит человек»/4; литературу Горький предлагал называть «человековедением»5. |
