| Синекдохически выглядит сон Раскольникова — своеобразное «он» внутри «я», взгляд на себя со стороны, тот эмбри¬он двойникования, который известен литературе с XVII века. Двойник — метонимия («Точно ухом кто возле приник...», «Так были мы где-то похожи, что наши смешались черты» — И. Анненский); синекдоха {«Это двойник, слепое привиденье, бессмысленно глядит в холодное окно» — О. Мандельштам); это порождение языкового своеобразия и психологическогонадлома («Черный человек» С. Есенина), смежности пространственно-временной и качественной.
Гипербола — семантическая структура, основанная на преувеличении свойств, качеств, характеристик, размеров предмета с целью создания художественно выразительного образа — так, в былинах богатырь вступает в бой сразу со всем вражеским войском, с трех холмов видит всю обширнейшую русскую землю, в «Повести о разорении Рязани Батыем» «Хос-товруль же съехася съ Еупатиемъ. Еупатей же исполинъ силою и разсече Хостоврула на полы до седла и начаша сечи силу татарскую и многихъ тутъ нарочитыхь богатырей батыевыхъ побилъ, овихъ на полы пересекаше, а иныхь до седла крояше». Врагам удается убить Коловрата лишь при помощи стенобитных машин — это также сильная гипербола. Автор «Повести...» пытается не только описать чудовищные последствия Батыева по¬грома; его задача — восстановить русскую силу, описывая национального богатыря почти по-былинному: «Махнет десницей — улица, махнет шуйцей — переулочек».
Но чаще всего параллельно гиперболе идет другая худо-жественная фигура — литота (нарочитое преуменьшение). «Унывать Степан не стал — светофор рукой достал», — пишет С. Михалков. Если вспомнить, что к моменту создания «Дяди Степы — милиционера» светофоры были исключительно подвесными, легко понять, что рост «рядового Степана Степаныча» действительно гиперболизирован, а высота светофора значительно преуменьшена, равно как и сила вражеской рати в былинах. «Редкая птица долетит до середины его», — говорит Гоголь о Днепре. Здесь и гипербола (ширина реки), и литота (возможности птицы). Так взаимоисключающие фигуры становятся единой гиперболой-литотой — это явление возникает на почве субъект -но-объектных отношений, и при тесной семантической связи этих понятий при гипертрофировании объекта следует художественное преуменьшение субъекта, и наоборот.
Для любой ситуации урока (лекции, речи) характерны следующие «нельзя», связанные с гиперболой-литотой.
1. Нельзя гиперболически оценивать деятельность ребенка, в том числе при слушателях.
2. Нельзя, применяя гиперболу, забывать о ее художественной (не фактографической!) функции.
3. Нельзя, призывая к чему-либо, искажать факты: необходимо так настроить аудиторию, чтобы само совершившееся казалось гиперболой по отношению к норме.
4. Нельзя объединять гиперболу и собственную оценку.
5. Нельзя в гиперболизированном духе льстить аудитории: если с ней фамильярничать или, наоборот, декларировать ее эрудицию, возникает отчужденность.
В одной из школ сложилась несколько панибратская система общения учителей с учениками (гипербола искусствен¬но принятого стиля поведения). Итог — школьники «пере-шагнули» субординационную дистанцию. Но в той же школе те же дети обожают учителя географии, который, по их признанию, «не строит из себя "крутого ", а когда читает лекцию — чувствуешь, будто прямо к тебе обращается — просто и доходчиво». Не случайно география — их общее увлечение. Гипербола и литота у этого учителя служат созданию комических ситуаций, развитию зрительной памяти: «Вот парта. Следует увеличить ее в 280 миллионов раз или поставить друг на друга 280миллионов парт, и тогда кто-нибудь из вас наверняка кинет в нас, оставшихся, камень. Не простой—лунный!». В подобных случаях гипербола не только уместна, но и желательна. |
