| Перифраз(а) — измененное наименование лица или пред-мета, обычно фразеологизированное (аналитическое): вместо «спать» говорят «пребывать в объятиях Морфея», вместо «умереть» — «сойти к берегам Коцита» и т. д. Юриспруденцию называют Фемидой, Наполеона величают «московским пленником». Это используется, чтобы сделать речь более яркой, запоминающейся, придать высказыванию допол-нительный экспрессивный оттенок. Но злоупотребление перифразами влечет противоположное качество речи: онастановится клишированной, изобилует повторами, безлики¬ми и ничего не говорящими аудитории трюизмами. В. Гюго характеризует речь адвоката, основанную на многочисленных перифразах:
На этом языке муж именуется супругом, а жена — супругой, Париж — средоточием искусств и цивилизации, король — монархом,.епископ — святым прелатом, помощник прокурора — красноречивым представителем обвинения, защитительная речь — словесами, коим мы только что внимали, векЛюдовика XIV— великим веком, театр — храмом Мельпомены, царствующая фамилия — августейшей династией, концерт — музыкальным празднеством, начальник военного округа —доблестным воином, который и пр., воспитанники семинарии — нашими кроткими левитами, ошибки, приписываемые прессе, — клеветой, изливающей свой яд на столбцах печатных органов,
и пр., и пр.
{Гюго Виктор. Собр. соч.: В 10 т. —
М., 1972. — Т. 4. — С. 307—308.)
Легко заметить горькую иронию автора, характеризующего такую речь в устах юриста. Перифразы действительно могут создавать штампы и клише, и тогда вся их экспрессивная роль пропадает, обращаясь пустословием и бессмысленной напыщенностью. Когда человек часто прибегает к замещениям подобного рода, может статься, что он опасается чего-либо, не решаясь произнести настоящее слово, табуированное в его подсознании.
Замечено, что перифраза — структура, часто появляющаяся в повседневной речи детей, боящихся или стыдящихся тех предметов, о которых они стремятся сообщить. Ранние языковые пласты включают перифразу именно в функции замещения, с целью исключить употребление слов, на которые наложено табу по социальным, нравственным или когнитивным причинам. Это табуирование, как уже отмечалось, составляет и основу метафоры. Древние перифразы звучат в апеллятивах «Ваше величество» (вместо «король»), «милостивый государь», «молодой человек» (в тех случаях, когда имя известно); они обнаруживают официальный или негласный запрет на называние собеседника по имени. Такого
рода обращения указывают на социальную дистанцию, служебные взаимоотношения (воинское обращение к вышестоящему), сакрализацию титула человека. Можно назвать человека «корешем» или «зёмой», можно обратиться: «Батяня комбат» или «Товарищ старший сержант», — в каждом из трех случаев будет своя, индивидуальная окрашенность апеллятивного смысла, хоть собеседник один (как говорят семиологи, общий детонат).
Антономазия — вид перифразы, заключающийся в употреблении нарицательного слова вместо собственного. Так, в Корее мать Ким Ир Сена называют «матерью нации», в КНР Мао Цзе Дуна — «великим кормчим», о Гагарине говорится в песне — «сын Земли и звезд», «невольник чести» — Лермонтов о Пушкине (не употребив его фамилии в «Смерти Поэта» ни разу); в свою очередь Пушкин о Байроне — «певец моря». Этот традиционный прием, более распространенный на Востоке, берет свое начало в восточной оккультной традиции: «Произнесение имени, — пишет Блаватская, — не есть только определение существа (сущности), но значит осудить и подвергнуть его, в силу выдачи слова (Глагол), воз¬действию одной или нескольких Оккультных Сил. Вещи для каждого из нас являются тем, чем Слово делает их, называя их». Именно здесь — точка этимологического единения антономазии и эвфемизма, история которого — отвержение «табу», его преодоление, — схожа с историей антономазии. На Востоке долгое время под страхом лишения жизни нельзя было произносить имена своих властелинов — считалось, что само произнесение имени — энергетический контакт с его обладателем, который может принести ему вред. Религии предостерегают от произнесения имен богов: имя, по многим учениям, есть уже субстанция, а в этом случае субстанция божественная оказывается адекватной земному слову! А. Ф. Лосев подчеркивает: «Имя предмета есть цельный организм его жизни... |
