| Итак, предикат — то, что можно увидеть и услышать в самих словах; субъект — образ, который может остаться без на-именования, но благодаря искусно подобранным словам он становится ярче и отчетливее.
«Нельзя третировать собеседника, — пишет О. Э. Мандельштам, — непонятый и непризнанный, он жестоко мстит. У него мы ищем санкции, подтверждения своей правоты» [96. С. 50]. Тропы — структуры, обращенные непосредственно к собеседнику; более того, многие из них именно в нем находят свою реализацию, вторично преломляя значение в его картине мира. Безусловно, семантика слова (фразы) не может быть однажды принятой и постоянно сущей единицей: «Слово есть выхождение из узких рамок индивидуальности. Оно — мост между «субъектом» и «объектом». Живое слово таит в себе интимное отношение к предмету и существенное знание его сокровенных глубин» (Там же).
Говоря о средствах речевой выразительности, мы обращаем внимание на сигнификативное значение — словарное, но дающее представление о потенциалах слова, и сигматическое (Г. Клаус) — отношения между языковой единицей и действительностью, устанавливаемые говорящим. Фигуры становятся при этом не «надстройкой» над текстом, а способом художественного мышления.
Метафора — наиболее емкий и яркий из тропов; она предполагает перенос значения по сходству признаков. В. В. Набоков пишет: «Паровоз, шибко-шибко работая локтями, бежал сосновым лесом, затем — облегченно — полями». Мы понимаем, что «локти» — это поршни, приводящие в движение колеса. И все же метафорическая отсылка верна: ребенок, изображая паровоз, начинает работать локтями — для него антропоморфное уподобление вполне очевидно. Явление того же порядка — и «круглые глаза» машины, и даже ножка циркуля. Вот такое сходство и лежит в основе метафоры.
И. Анненский спрашивает:
Зачем у ночи вырвал луч, Засыпав блеском, ветку клена ?
Субъект этой сложной метафоры — электрический свет в аллее (именно так называется все стихотворение). Поэт создает распространенные метафоры, субъектами которых являются заглавия-стихов: «Поэзия», «Сентябрь», «Ветер», «Листы», даже «Свечку внесли», «Бессонница ребенка». Заглавия — предметы и события, метафорически осмысливаемые и предъявляемые самим текстом-предикатом, обогащающим узел лирического сюжета разными ракурсами, деталировкой, гранями образа. Субъект не повторяется, оставаясь в заглавии, он организует все линии текста, возвращая их к единому смысловому центру.
А. Фет создает неповторимый образ:
До луны жемчужной пеной мещут И алмазный пылью водометы.
Речь идет о струях воды, вырывающихся из фонтанов, но метафора, ничуть не уменьшив точности изложения, способствовала созданию неповторимого художественного целого.
Можно вслед за Тезауро видеть в архитектуре «метафору из камня», вместе с Ницше видеть «рождение трагедии из духа музыки», и это не только яркие образы, но и точные определения. Метафорическое мышление присуще говорящему, каждое слово которого — перенос значения в соответствии с контекстом, поддерживаемым ситуационной заданностью и фактором слушателя. Намеренная или спонтанная экспрессивная символика, о которой говорит Сепир, — средство метафоризации обычной речи, обращения каждого слова в троп, приспосабливающий лексическое значение к системе ценностей человека и к контексту. |
