| Слово «баснословно» применительно к цене моновалентно: «высокая», и поэтому реклама, очевидно, претендующая на остроумие, предлагая товар по баснословно низкой цене, — речевая ошибка (вспомним рекламируемые «суперцены»). Увеличение валентности слова возможно при реализации риторической цели (воздействовать определенным образом), но эта нетрадиционность должна поддерживаться средствами паралингвистики (паузы, интонировка, сила голоса).Наименьшая сочетаемость — у слов, не употребляющихся вне фразеологического контекста, в особенности если эти слова архаизированы: «закадычный», «подноготная». Кстати, второе слово связано с редким фразеологизмом «Кому Варвара, а кому голову оторвали». Это выражение стало означать резкое различие, вплотыдо антонимии, но исторически это неверно: Варвара — метонимически обозначенный (улица Варварка) застенок в Москве, в котором и добывали «подноготную» правду, забивая деревянные клинышки под ногти пытаемому. Так что между «Варварой» и плахой разница невелика.
Слова устойчивых сочетаний характеризуются предсказанностью контекста: лАвровый — «венок»; лаврОвый — «лист»; открыть — Америку (фразеологическая мотивированность), изобрести — велосипед (обратное сочетание приводит к недопустимому смешению). Такие слова обладают частичной предсказанностью контекста; будучи включены во фразеологизм, они не имеют вариантных сочетаний, но их фразеологическая мотивированность может отсутствовать, что характерно для сочетания и выражения, но не сращения, редко — для единства. Сращения моновалентны: баклуши можно только бить; лясы — точить. Ведь лясами-балясами-балясинами до сих пор называют столбики балюстрады, заточка которых не требовала особого труда. Контекст может разрушать относительно устойчивое сочетание, и тогда возникает комический эффект, основанный на противоположности или значительной удаленности получившейся семантики от стандартной, которая ожидалась и предвосхищалась законом устойчивых сцеплений языковых единиц. Прием «ошибочного контекста» блестяще использует А. П. Чехов в рассказе «Перепутанные объявления». Ситуация такова. Набрав объявления, типографский служащий уронил набор, и вышло следующее.
Любой контекст в известной мере предвосхищается, иначе получится нечто аналогичное. Только это будет уже не чеховский сарказм, а простая речевая нелепость.
Хрестоматийным стало: «Жизнь бьет ключом». «Ивсе по голове», — добавляется при переосмыслении лексического значения слова «ключ». «Вкалываю с утра до вечера!» — знакомое восклицание, но А. Кнышев снабжает его контекстом: «Жаловался наркоман». И фраза приобретает неожиданный смысл; речь, обогащенная такими парадоксальны¬ми дополнениями, становится яркой и действенной. «Цель оправдывает средства, — констатирует Ф. Кривин, — и продолжает: Но, увы, не всегда их дает». «Быть без царя в голове, — как нельзя актуальнее предупреждает он, — еще не значит быть демократом». Так контекст, не свойственный слову и выражению, меняет не только содержание, но и пафосное наполнение фразы, а в конечном счете — ее восприятие собеседником.
Рассмотрим конкретику лингвистического контекста. В одной из школ висел стенд, посвященный Некрасову, с заголовком: «Всему начало здесь, в краю моем родимом». Вчитываясь в программную «Родину» поэта, учащиеся находят предшествующие строки:
Но все, что, жизнь мою опутав с первых лет, , Проклятьем на меня легло неотразимым... — такой вот контекст заголовка! Так чему же «начало здесь»? Каждая фраза внутренне по-своему гармонична; это обязательное условие художественной речи. Ян Парандовский рассказывает, как Марсель Пруст шел через военный Париж во время бомбардировки ночью, чтобы выяснить у своего друга, как будет звучать итальянская фраза «senza rigore»: гармонирует ли она с текстом, в который Пруст собирался ее включить. Ночь, опасность, расстояние — все отступило перед мыслью о точности контекста.
Метафора устремлена на десемантизацию слова в лингвистическом контексте. Произносим: «Горох». Но появляется контекст загадки: «Рассыпался горох...» — речь идет о граде. Определение не лишает слово его значения: небесный свод; а эпитет «небесный» в словосочетании «небесные глаза» придает слову иное значение. Мы говорим: «Шептались», и один ассоциативный ореол видят ребята. Но стоит договорить: «Камыши», — все меняется перед внутренним взором. И важно знать,, все ли контексты, формируемые нами, будут доступны учащимся, или мы окажемся непонятыми. А двусмысленность опаснее любой речевой ошибки: пересечение, контаминация различных контекстов — фактор разрушения значения всего текста.
Иногда контекст исторически мотивирован, очевиден лишь для определенной эпохи. Эллиптически организованы строки А. Блока:
Молчали желтые и синие, В зеленых плакали и пели. |
