| « Туфли были на платформе»... А что дальше? А дальше — пришел поезд. И туфель на платформе уже не было. А вот свое восхищение роскошной шляпкой выразил даме... горожанин, по-купавший подосиновики на рынке. Он так и сказал: «А ваши шляпки — загляденье!» Едва ли так сказал бы молоток, обращаясь к гвоздям. Игра значениями слов, «опрокидывание» слова в разные контексты обнаруживает у него такие возможности, о которых мы и не подозревали. Знать их, видеть их — быть лидером общения в любой ситуации. Ведь вышеназванное родилось из простой ситуации в школе: «Ах, какие у вас губки!» — восторгается нагловатое дитя, увидев молодую учительницу. «Хочешь ?» — спрашивает та в затихшем от изумления классе. «А слабо?» — «Возьми», — она готова к «испытаниям» первых дней, и две губки для чистки обуви оказываются в руках ошалевшего собеседника. Конечно, возникнет искушение: «А что вы еще можете?» Толь¬ко «еще» — прибавка к фразе, говорящая о восхищении риторическим мастерством педагога. И осознано оно благодаря умело построенному контексту речи.
Совсем недавно мы перечитывали Достоевского, и тем непонятнее нам диалог, в детстве не вызывавший удивления:
— Послушай-ка, Билли, есть у тебя желтый билетик ?
— Есть.
— Что возьмешь за него ?
— А что дашь ?
— Кусок лакрицы и рыболовный крючок.
Конечно, это Марк Твен. Но смысловых оттенков множество. И зависят они прежде всего от историко-культурно¬го контекста. Так, слово «публичные» у большинства сегодняшних студентов вступают в ассоциативную связь со словом «дома»; некогда ближайшим контекстом было все же «библиотеки». Это кто к чему привыкает... Вот и Н. Аксененко, назвав однажды строителей представителями «древнейшей профессии», был не всеми понят одинаково: кто-то гордился, а иные наоборот.'
Итак, слово включено во множество контекстов. Рас-смотрим их.
Вы входите в класс. Бремя домашних забот и тревог, трудности дороги к школе, радость неожиданных встреч — все это остается за кулисами урока. Но нелепо требовать того же от учеников: кто-то не успел решить задачу к занятию по математике, кто-то не одолел проблемы, поставленной на уроке географии, кто-то, как ему кажется, обидел или потерял друга. Эти контексты урока неизбежно приходится учитывать, формируя педагогическое обращение.
Вчера был учебный спор с учеником — вы раззадоривали его своей резковатой манерой, некоторой ироничностью, не исключавшей, естественно, уважения к его точке зрения, — сегодня он обижается на слишком резкий, по его мнению, выговор за неопрятный вид. Ученица за третьей партой у окна вчера ловила каждое ваше слово, боясь пропустить его, она (это вы увидели на перемене, постаравшись не улыбнуться) копировала в разговорах с подругами вашу речевую манеру, даже незначительный акцент; сегодня на вашу улыбку, обращенную к классу, она ответила серьезным изучающим взглядом, — что случилось?! Обратите внимание: вчера в вашем споре была мягкая ирония, сегодня — резковатый сарказм, а поздоровались вы с классом суховато, и улыбка оказалась лишь плохо подходящей вам маской, которую чуткий взгляд сразу заметил. Вы спрашиваете одного, другого, третьего — в целом ребята готовы к уроку, но самое важное: то, что вы произносили, подражая вашей любимой драматической актрисе, — ярко, образно, экспрессивно — это и не прозвучало ни в одном из ответов! Почему?!
На возникающие вопросы отвечает понятие контекста речи. |
