| Если собеседник нас заведомо не понимает или не слушает, применим «отзеркаливание»: в стороне примем такое же выражение лица, как у него. Самое сокровенное мы поймем и сможем действовать оптимально исходя из принятой нами его «я»-концепции, в том числе тех его аспектов, которые логически и ему самому неясны. Личность познается, если войти в ее внутренний мир и принять его как свой — но только на досуге, не в момент монологической речи!
Актер А. Лазарев говорит, что сценическое мастерство — это «погружение» в другого человека, «в чужую шкуру». Про-исходит то, что принято именовать эмпатией.
Вот что пишет А. Пиз: «Если вы хотите установить полное взаимопонимание со своим подчиненным и создать не-принужденную атмосферу, единственное, что вам нужно сделать, это скопировать его позу, и вы добьетесь цели» [120. С. 197]. Но поза собеседника не столь важна, тем более
для учителя, как мимика и речевая редукция. Это уникальный случай причинно-следственной контаминации: следствие — само по себе — может оживить и вновь вызвать причину!
Э. По, чтобы достичь точности в передаче состояния человека, внутренне «вселялся» в тех, кого встречал, принимая их выражение лица, позу, копируя жесты. Один из Гонкуров, чтобы описать движение летящего листа, воображал себя им, стараясь «изнутри» представить себе его полет, чтобы показать как можно точнее. Таких примеров множество. И для нас это прямое указание на необходимость следовать реальности фактов, с максимальной зримостью представлять их себе и сообщать собеседникам и слушателям.
Примите сейчас выражение лица вашего любимого киногероя, постарайтесь произнести несколько фраз в его манере. Ну как, изменился ли мир? Не обманывайте себя: изменился. Да и образ, духовную первооснову человека, такая речевая и физиогномическая редукция помогла понять и даже сделать ее «своей». Экстралингвистический фактор меняет настроение и самоощущение. Так, в августе 1833 года Пушкин, возвращаясь из Арзрума, сделал остановку во Владикавказе, где нашел новые журналы. Поэт вспоминает:
Первая статья, мне попавшаяся, была разбор одного из моих сочинений. В ней всячески бранили меня и мои стихи. Я стал читать ее вслух. Пущин остановил меня, требуя, чтоб я читал с большим мимическим искусством... Требование Пущина по¬казалось мне так забавно, что досада, произведенная на меня чтением журнальной статьи, совершенно исчезла, и мы расхохотались от чистого сердца.
(Пушкин А. С. Собр. соч.: В 10 т. — М.,1978.-Т. 6.-С. 476.)
Вот и на уроке, когда не совсем уверены в своих силах, примите выражение лица и используйте речевую манеру своего любимого актера или героя (литературный не годится: его надо реально увидеть и услышать). И вы почувствуете: барьеры общения рухнули, а вы действуете сообразно ситуации. Ведь любимые герои обычно в одиночку побеждают
многих (не думайте, что речь лишь о мужчинах). Это, конеч-но, нужно отрепетировать заранее и перед зеркалом, чтобы вместо лукавой усмешки Жюльена Сореля не подражать Квазимодо.
Почему Коломбо, внешне не обладая мимической маской гениального детектива, неизменно добивается успеха? Потому и добивается: внешняя непритязательность и маска остраненного простачка позволяют ему, не открываясь самому, тщательно изучать собеседников, не подозревающих о его цели. Наиболее удачливые игроки в карты потому и добиваются успеха, что не позволяют читать их лица, скрывая таким образом именно ту информацию, которая так волнует соперников.
По мимике и жестам читают состояние человека — имен-но маскообразная бесстрастность Робеспьера, мешавшая заглянуть в его душу, держала в повиновении Конвент. Герой Ю. Яковлева учитель Гоберник производил впечатление ясновидящего, всматриваясь долгим взглядом в учащегося. И если учитель, брезгливо поеживаясь, вызывает к доске из-вечного двоечника, тот, даже выучив материал, едва ли на должном уровне изложит его: педагогу необходимо научиться формировать и во взгляде оптимизирующую установку, а формулируя проблему, мимикой и жестикуляцией подчеркивать, что таковой она является и для него! |
