| А если такого рода погрешности допускает учитель? А если учащийся еще и не настолько заинтересован предметом, чтобы задавать уточняющие вопросы? Воспринимая такие «дрынки», ребята не только сформируют определенные качества собственной речи, но и потеряют всякое желание слушать и что-либо распознать. Всякий коммуникативный лидер — это человек, обладающий идеальной дикцией или выработавший ее у себя, как это делал Демосфен. Дикция — одна из характеристик речи, и ее нарушения приводят к тому, что человек, как в известном фильме, живет «не на Киевской, а на Киевской», а учитель литературы говорит о «Йенском», хотя Шеллинга не имеет в виду. Надо ли говорить, как веселились ребята, услышав от картавящего учителя: «Мне все равно»!
Индикатором учительского и преподавательского произношения служат записи новых понятий в третрадях учеников и в студенческих конспектах. Посмотрите: если вместо «приложение» написано «предложение», вместо «рецензия» — «лицензия», «прецедент» меняется на «претендент(а)», тем более — «логичный» на «алогичный», — а примеры эти взяты из реальных тетрадей реальных учеников и студентов, — ошибочное восприятие произошло вследствие дикционных недостатков и неверного интонирования слова и фразы. Мы часто грешим «интонационной речью», т. е. такой, которая кажется бессмысленной в записи, поскольку выделяем какие-либо понятия, становящиеся метафорами, лишь интонационно, ставя внутренние «кавычки» и не обременяя себя
разъяснениями. Это допускает опытный учитель, иногда — сильный эстрадный пародист. Запишите на листе монологи (нынешние) Клары Новиковой, — причин для смеха вы не обнаружите, как, впрочем, и смысла. Зададим себе вопрос: точно ли поймем сказанное нами, если это увидим на листе? Студентка на экзамене возражает преподавателю:
— Ведь вы говорили, что «Филиппики» создавались и Цицероном...
— Это же другое время! Покажите запись лекций (листает). Ноя имел в виду филиппики без кавычек, т. е. обвинения!Я еще выделил это слово, а вы зачем-то поставили кавычки и записали с прописной буквы.
Вот это и есть «интонационная речь», злоупотребление паралингвистикой, когда семантика заключается не столько в слове, сколько в манере его произнесения. «Ужимки и прыжки» допустимы для эстрады, но не для аудитории.
Как правило, ошибки нашего произношения проявляются в невыясненных окончаниях слов, между тем именно эта часть слова должна выделяться наиболее четко.
Часто, однако, именно паралингвистический контекст способствует окончательному осуществлению коммуника-тивного намерения. Герой В. Амлинского попадает в руки к уличным хулиганам. Его спасает паралингвистика речи отца-педагога, силою значительно уступавшего подросткам. Речь эта характеризуется так:
Но тут я услышал шаги, резкие, нетерпеливые, и голос, котороый я не узнал, усиленный камнем: «А ну, прекратить безоб-разие!». .. Он подошел и встал один против этой кодлы пьяных подонков. Они на секунду растерялись. Конечно, они могли свалить его также, как и меня, но существовала все же разница, и немалая: он был взрослый, и он был отец.
— Ботвалинский, подойди ко мне, — приказал он. Маленький Ботик нехотя отвалил от своей группы и встал на расстоянии двух метров. Секундная пауза. Кто-то сказал:
— Атас, пошли! —и гулко рассыпались уходящие шаги.
Они все-таки испугались. Это была кодла школьников, но не преступников. Они любили издеваться, но боялись идти до конца. Ботвалинский, Ботик, не может ослушаться незнако-
мого человека просто потому, что речь его является краткой, уверенной, интонации ровные ив то же время резкие.
(Амлинский В. Преодоление. — " М., 1990. — С. 31.)
Вот эта краткость, эта уверенность и придают те необходимые педагогу коммуникативные качества, которые позво-ляют ему, по словам А. С. Макаренко, «ввинчивать буравчики своей воли» в глаза подростка. Бесспорно, воля эта стоит чего-либо лишь тогда, когда за ней стоит реальная необходимость в совершении действия, возможно, самим учеником еще не осознанная.
О. Розеншток-Хюсси говорил: «Хороший армейский офицер не станет ни заигрывать с подчиненными, ни орать на них» [130. С. 176]. Значит, искусство найти нужную интонацию, силу голоса — все то, что А. А. Бодал ев именует «наиболее подходящим способом поведения», является принципиальной составляющей речевого мастерства учителя. А умение расставлять паузы А. Моруа отмечает как важнейшую сторону художественного таланта Чехова. Пауза и в нашей речи может звенеть, может призывать к вниманию, может фокусировать нетерпеливое ожидание. Учитель делает паузу перед сравнением, перед выводом, при смене структуры урока, настроения и содержания текста, - и сила голоса, дикция, пауза и тон, составляющие суть паралингвистики, говорят вместе со словом. |
