| Второй ряд классификации — семантический, связанный со значением слова и фразы в потоке речи. В результате неверного употребления языковой единицы значение может: а) из-меняться; б) контекстуально расподобляться (явление двусмысленности); в) сохраняться. «Асиндетон — это укрощение речи», — гласит студенческая работа: коммуникативное намерение написавшего искажается с изменением смысла, вызванным паронимической контаминацией (заменой схожих по звучанию слов — паронимов) «укоротить» — «укротить». Содержание-высказывания деформируется. В первом случае (изменение значения) фраза приобретает иной смысл и совершенно не выражает намерений говорящего; во втором (двусмысленность) создается не предусмотренная говорящим система подтекстов и возможных вариаций смысла. Учебное пособие относит ящериц к «хладнокровным животным», исторически ошибочный (старославянский) корень приводит к двусмысленности. В третьем случае мысль передается, но ее искажение может повлечь нежелательную оценку не столько высказывания, сколько самого говорящего.При анализе ошибки, в-третьих, важно показать, какие качества грамотной речи нарушаются: грамматическая правильность, точность, логичность, образность, действенность, чистота и др. Студент в вузовской газете пишет: «Однако, объективно говоря, абстрагируясь от идеальных оценок декана, девушки английского отделения не более красивее наших, несмотря на то, что за обучение они платят немалые деньги...» (1996). Нарушается грамматическая (морфологическая и синтаксическая) правильность речи при конструировании деепричастного оборота, морфологическая — при контаминировании синтетической и аналитической форм сравнительной степени {«более красивее»), точность - нагромождением ничего не значащих конструкций начала фразы, логичность — странной последовательностью рассуждения в ее конце {не красивее, хотя платят деньги).
Ошибочное согласование слов во фразе, которую цитирует В. Брюсов, приводит к разрушению логики: «Своирешения цари писали на золотой дощечке, которые вешались (цари? решения? — А. М.) на колоннах храма, чтобы они служили памятником потомству».
Четвертый ряд анализа ошибки — ее причина, которая анализируется исходя из функций языка и цели речевой структуры. Причину речевой ошибки надо пристально исследовать, чтобы сам говорящий в аналогичных ситуациях строил высказывание по-иному. Ведь человек может и не осознавать ошибки. Пецки, Холохоленки вошли в ономастику, стали названиями, а эти слова по сути отражают диалектное произношение, рассматриваемое как ошибка. Едва ли согласятся сами жители названных населенных пунктов: они привыкли говорить именно так. Иногда достаточно правильно произнести слово, чтобы собеседник, многократно его искажавший, стал говорить иначе: он просто не был знаком с нормой, проживая в круге носителей определенного диалекта!
Следует помнить: то, что дети с их эгоцентрической речевой картиной мира услышали от взрослых и приняли как
часть своего поведения в раннем возрасте, подчас не поддается никаким исправлениям. Поэтому надо как можно раньше выявлять причины возникновения речевых ошибок, и если они идут от родителей, то начинать работу по ликвидации ошибочного словоупотребления надлежит с изменения речевого строя их самих, взрослых. Второклассник, без зазрения совести назвавший собственный дом хазиной, вовсе не обязательно является членом организованной преступной группировки: возможно, его родители происходят из воронежского края. И именно они, ставшие авторитетной инстанцией для ребенка и сформировавшие его первые языковые навыки, должны помочь исправить ранее допущенные ошибки: положение «между двух огней» — та педагогическая ситуация, которая наиболее болезненно отражается на формирующейся личности ребенка, на его взаимоотношениях с окружающим миром. А может, ошибка стала следствием дурного произношения у человека, от которого было услышано слово или фраза? Многочисленные «Ага!», «Не-а», «Мож-быть», «Здрась!», «Братчик», «Ща!» становятся законом произношения у ребят, и вовремя исправить такие структуры можно, лишь зная причину их внедрения в языковое сознание. |
