| Всякое мышление диалогично, даже рефлексивный самоанализ: «Осознание себя как субъекта... означает наличие диалогических отношений с другими субъектами» [21. С. 47]. Мышление в языковых структурах, а не только его речевое оформление — факт очевидный, а необходимость абстрактного мышления с помощью языковых категорий акцентирует А. С. Пушкин, сетуя: «...метафизического языка у нас вовсе не существует» [127. Т. 7. С. 14]. А между тем именно он, «метафизический» язык, т. е. язык абстрактного, прежде всего научно-художественного, мышления — важнейший показатель сформированности национального литературного языка.
Функции слова (знака), выделяемые Л. А. Новиковым, свидетельствуют о тесном сближении слова и говорящего в со-временной лингвистике. Ученый выявляет коммуникативную функцию, эмотивную (то же, что экспрессивная), а также апеллятивную (обращение к собеседнику как начальный акт ком-
муникации) и контактную (фатическую) [110]. Слово в процессе общения приобретает смысл ономасиологический (как назвать предмет и явление?) и семасиологический (что обозначает слово? Как оно воскрешает ассоциации, связанные именно с этим предметом?). И в силу этого язык, и прежде всего лексика, оказывается системой подвижной и диалектичной, образующей «языковые очки» для каждого конкретного человека, очерчивающей его систему координат.
В современном языкознании слово — не только объект изучения лексики; слово все чаще рассматривается в связи с коммуникативным процессом, с отношением его смыслов к историческому ходу, к системе индивидуальных представлений говорящего и слушающего. Непременная погруженность лексики в психолингвистику, в контекст ситуации, обозначила смену приоритетов: слово-для-себя сменяется словом-для-слушателей; оно рассматривается не само по себе, но лишь в соотнесении с участниками общения.
У. Моррис выделяет синтактику (в лексике это взаимоотношение слов, или контекстуальная обусловленность смысла), семантику (отношение слова к тому, что оно означает) и прагматику, на основе которой выстроена новая концепция риторики и культуры речи.
«Сама знаковая система... есть не что иное, как сложное диалектическое отражение действительности в сознании носителей данного языка» [110. С. 58]. А это значит, что и мы, изучая культуру речи, говорим не просто о разных уровнях языка, но прежде всего — об их взаимозависимости в сознании говорящего и слушающего, о возможности эффективного целенаправленного общения. Норма сама по себе акту¬альна лишь тогда, когда может такое общение обеспечить; в противном случае в повседневной речи непременно возник¬нут разрушающие ее тенденции, которые рано или поздно утвердятся в качестве победившего варианта, а потом и единственно правильного.
Рассматривать язык в соотношении с сознанием человека, с его социальным опытом и ценностными приоритетами
сложнее, чем оперировать чисто лингвистическими категориями. Но мы должны понимать, что именно направляет живую речь, превращая в нее языковой материал, как норма сопоставляется с разговорной речью и почему нередко ей противо-поставляется. Понятия «язык» и «человек» в культуре речи должны быть близкими, чтобы не сделать дисциплину сводом предписаний, никакие отражающих реальной картины мира. |
