| Особый характер творчества Джонатана Свифта, его мрачные памфлеты, его роман «Путешествия Гулливера», вся его страш¬ная, подчас доводящая до ужаса сатира — свидетельство отнюдь не только своеобразия его личности и его таланта, но и присущих многим его современникам и соотечественникам настроений свидетельство разочарования лучших и честнейших людей Анг¬лии в результатах буржуазной революции XVII в., разочарова¬ния, приводившего иногда к отчаянию и неверию в какой-либо социальный прогресс вообще.
Свифт по преимуществу писатель политический. Он общест-венный деятель прежде всего. Все его мысли заняты социальными проблемами. Его не волнуют тайны мироздания, загадки пре¬красного, глубины психологии, поэзия чувств. Только недуги общества вЬ'всей их совокупности — нелепые институты, чудовищ¬ные предрассудки, жестокость угнетателей, страдания угнетен¬ных, гнет всех окрасок— социальный, религиозный, националь¬ный — неотступно преследуют его.
У Свифта обостренное зрение. Под его взглядом с вещей и лиц спадают покрывала лжи, и зло предстает в пугающей наготе. Он чужд иллюзий. Пожалуй, он не верит в конечное торжество спра¬ведливости, но не складывает оружия. У него был темперамент борца и бескомпромиссная совесть правдолюбца.
Дед писателя, выступивший при Кромвеле против революции, был посажен в тюрьму и лишен имущества, а десять сыновей, в том числе и отец писателя, разбрелись по свету, ища пропитания.
Судьба забросила отца Свифта в Дублин, где он нашел место смотрителя здания местного суда и умер еще до рождения сына. Ирландия стала родиной писателя. Угнетенная, подавленная, тер¬певшая экономический гнет и оскорбительное высокомерие анг¬лийского правительства, Ирландия прибавила к личным невзго¬дам Свифта свои всенародные беды. Он полюбил ее еще больше за переживаемые ею несправедливости. Отсюда повышенная чув¬ствительность к политическим проблемам, связанным с события¬ми и результатами буржуазной революции, сыгравшей роковую роль в его личной судьбе (бедность, унизительное прозябание в домах богатых покровителей) и роковую роль в истории Ирлан¬дии, превращенной Кромвелем в колонию Англии. Так еще с юности оттачивалось политическое зрение писателя.
Школу ума Свифт прошел в доме богатого вельможи и дип-ломата Темпля в его имении Мур-Парк. Состоя при Темпле в качестве личного секретаря, встречаясь с людьми его круга, дип¬ломатами и политиками, Свифт жил политическими и культурны¬ми интересами своего хозяина, и ему приоткрывались иногда закулисные механизмы тайной дипломатии, что, конечно, чрез¬вычайно расширило его политический кругозор и одновременно усилило его недоверие к официальной стороне государственной жизни. (Свифту доводилось бывать с поручениями Темпля и у королевы Англии Анны.)
Памфлет «Битва книг». Темпль, старый дипломат, не мог не интересоваться тем, что происходило за пределами Англии, осо¬бенно, конечно, во Франции, культурная жизнь которой привле¬кала к себе тогда внимание всей образованной Европы. Во
Франции в 80-е гг. писатель Шарль Перро опубликовал книгу «Параллели между древними и новыми в сфере искусств и наук», в которой в запальчивой и парадоксальной форме ниспровергал античные авторитеты и противопоставлял им умы новых времен. Разгорелась бурная полемика, которую в XIX в. обстоятельно исследовал и описал Ипполит Риго в книге «История войны древних и новых».
В литературную тяжбу с Перро вступили Буало и Расин, про¬тив них направил свое перо Фонтенель. Всполошилась вся лите¬ратурная братия Франции, и немало было поломано копий. Спор вышел за границы страны, им живо заинтересовался Темпль, у которого были давние пристрастия к древностям Греции и Рима. Темпль опубликовал эссе «О древнем и новом знании» (1692), заявив себя противником Перро и его единомышленников. Немед¬ленно последовали протесты. Ричард Бентли и Уильям Уотон ос¬порили выводы Темпля. Словом, повторилась та же история, что и во Франции.
Предмет «войны древних и новых», аргументация воюющих сторон кажутся в наши дни наивными. Однако само возникнове¬ние этой любопытной литературной баталии было знаменательно. Как ни смешон Перро в своих нападках на Гомера и его героев, которые «уступают в галантности» героям госпожи де Скюдери и д'Юрфе, в его выступлении в защиту современной культуры был определенный смысл: увлечение античностью становилось уже маниакальной страстью и тормозило развитие новых куль¬тур в их историческом и национальном своеобразии. |
