| Сегодня иная социально-историческая ситуация: кто «там был», не станет в полированном и изукрашенном офисе вспоминать прошлое. Этот язык — для тех, кто «там» еще не был, но изо всех сил стремится туда, поскольку ему в соответствии с уровнем его развития куда-либо еще допуск возбраняется. «Ия там буду», — говорит этой речевой маской человек; уголовный жаргон на данный момент — показатель деградации, снижения и почти полного разрушения нравственно-речевого порога нации, отсутствия перспектив. Лишив такую стилистическую форму некогда присущего ей ореола тюремного романтизма, это надо дать понять учащимся. А вот мо-лодежный жаргон надо знать, надо уметь им пользоваться и быть осведомленным в исторических эквивалентах жаргонизмов, но лишь для того, чтобы иметь право авторитетно исключать его употребление, приводящее к засорению языка.
Культура речи следует не из сиюминутных ситуационно диктуемых фактов языка, но из системы норм, достаточных для того, чтобы обеспечить общение в любой диалогической ситуации с соблюдением речевого этикета и целесообразности. А это значит, что нет культуры речи без носителя речи, что дисциплина эта персоналистична, т. е. обращена напрямую к человеку, к его речевому поведению как системе норм, фактов и конкретных поступков. «Всякий текст... содержит в себе то, что мы предпочли бы называть образом аудитории, и... этот образ аудитории активно воздействует на реальную аудиторию, становясь для нее некоторым нормирующим кодом» [91. Т. 1. С. 161], — пишет Ю. М. Лотман. Но этот нормирующий код-для-ситуации и аудитории — объект исследования риторики, а культура речи изучает нормативную речь и ее коммуникативные качества, оптимальные при любом общении как система языковых норм.
Любая речь оказывает воздействие на адресата, однако не усиление «внушающего влияния» (В. М. Бехтерев) главное для изучаемой нами дисциплины, а нормативное обеспечение этого влияния, обеспечение правильного и грамотного общения, подкрепленного системой коммуникативных качеств грамотной речи. Разумеется, каждая аудитория требует своего обращения, и каждый речевой жанр выдвигает на первый план вполне определенные стили языка. Так, взаимоотношения педагога с классом не могут строиться на клише делового общения («канцелярит» — К. И. Чуковский): «исходя из вышесказанного», «подтверждением чему является», «по окончании данного времени»; на некоторой алогичности разговорного стиля; на сплошной терминологичности научного («сциентит» — Т. В. Шмелева).
Однако не следует думать, будто каждый жанр высказывания порождает свою культуру речи: у него — свой (не всегда
единственный) стиль, своя организованность, но нормативно закрепленные категории культуры речи едины во всех ситуациях общения. Качества речи и ее мастерство во многом зависимы от ситуации общения, нацеленности, мотиваций и возможностей собеседника, его зоны ближайшего развития, актуальности произносимого, в то время как нормы инвариантны и не зависят от личности и ситуации.
Интересна позиция авторов учебника «Культура русской речи» (Под ред. Л. К. Грауджой, Е. Н. Ширяева. - М., 1999), которые в трактовке культуры речи исходят из функционально-стилистического и риторического деления речи на разговорную, ораторскую, дискуссионно-полемическую, научную и профессионально-деловую, а также речь средств массовой информации. Книга представляет собой первый целостный учебник по курсу «Культура речи» и, пожалуй, по широте охвата материала и глубине лингвистического подхода не имеет аналогов.
Авторская трактовка курса исключительно своеобразна и отличается концептуальной неповторимостью, и тем существеннее вопросы, которые можно адресовать авторам. Если задуматься, то, читая учебник, можно прийти к выводу, что единой культуры речи, охватывающей все ситуации коммуникативного взаимодействия, нет и быть не может. Но, с другой стороны, ораторская речь построена в соответствии с теми же языковыми нормами, что и научная; дискуссионно-полемическая и профессионально-деловая могут в ряде случаев оказаться синонимичными образованиями. Различаться могут не нормы, а только факты и характер отступлений от них! Различаться может прагматика речи, в частности - средства речевой целесообразности; норма же остается инвариантной, присущей всем функциональным пластам. И если разговорная речь изобилует жаргонизмами, а научная перегружена терминологией, — различна не культура речи, а формы речевого бескультурья. |
