| Общение и его возможность оказаться успешным — один из самых сложных психолингвистических вопросов, но лишь понимание его позволяет за абстрактными категориями языка увидеть и при необходимости корректировать их речевую реализацию. Сам процесс общения М. К. Петров разделяет на трансляцию — передачу готовых сведений, наиболее частую в структуре «учитель — ученик», трансмутацию — преимущественное сообщение, содержащее элемент открытого, впервые сформулированного исследователем-лектором (профессор — студент), и собственно коммуникацию — процесс общения, возникающий там, где действует режим отрицательной связи между «есть» и «должно быть». Такая связь — основной механизм, обнаруживающий проблемосодержащие компоненты и на их основе выстраивающий структуры общения, привлекающие внимание и интерес. И все же и трансляция (информирование), и трансмутация (информирование с изменением отношения к существующему социокоду на основе абсолютно новых сведений) являются аспектами коммуникации. Сколь бы ни была пассивна роль собеседника, он пребывает в процессе общения, воспринимая и соглашаясь или опровергая, и вовсе не обязательно делая это вслух. Общение отсутствует лишь если произнесенный знак не несет информации, т. е. является произвольным и не социализированным, но в этом случае отсутствует и речь во всех смыслах этого слова.
Составляющие акта общения, называемые Л. А. Новиковым лингвистическими цепочками, участки которых соответствуют психическим, физиологическим или физическим процессам, — это объект, мыслительное содержание, дальнейшее и ближайшее значение языковой единицы, внутренний и внешний знаки говорящего — и те же единицы в ментальном мире слушателя в обратном порядке. При всей конкретности и многоаспектности такого подхода подразумевается наличие параллельных схем — лингвистической, психологической и физиологической — непересекающихся и потому на самом деле неспособных выводить называемые этапы один из другого. Заслугой Л. А. Новикова является развитие идеи А. А. Потебни о внутренней форме слова, позволяющей лишь соотносить, но не идентифицировать идею говорящего и ее образ в восприятии слушающего.
Акт общения, кажущийся нам автоматическим и предельно простым, проходит все эти этапы, в идеале возвращаясь к осмыслению именно того объекта реальности или той идее, что лежала в основе изначального высказывания. Является ли это возможным? Учитывая понятие «индивидуального смыслового контекста», вводимое А. Л. Никифоровым, можно ответить отрицательно. И какие бы звуковые и цветовые способы управления ассоциативными коннотациями ни были изобретаемы, полного соответствия между внутренней формой слова произнесенного («отношением содержания слова к сознанию») и внутренней формой слова воспринятого при различии апперцептивного, культурного, речевого базиса мышления участников диалога целенаправленно воз¬никнуть не может, как всякая свеча горит своим и только своим, а не заимствованным от зажегшей ее пламенем (сравнение А. А. Потебни). |
