| Объект культуры речи — язык в его конкретном речевом функционировании. Поэтому и нормы охватывают в культуре речи не просто слова, обозначающие понятия и вступающие в различные связи с другими словами, а слово как коммуникативный факт, единицу языка, как средство создания текста и диалога.
Общение всегда предполагает возможность активного реагирования, ответа. А суррогаты диалога — солилоквиум, речь для себя, или квазидиалог, т. е. общение с техникой и животными, — общением не назовешь. Значит, сфера подлинной компетенции культуры речи — диалогические взаимоотношения, общение во всем многообразии его лингвистических и психолого-социальных факторов. «Диалог предшествует языку и порождает его», — подчеркивает Ю. М. Лотман.
П. А. Флоренский обращает внимание на соединенность мысли и воплощающего (совершающего) ее слова с внутренним миром человека, с его состоянием, ассоциативным миром, апперцепируемыми им фактами бытия: «...Семема слова непрестанно колышется, дышит, переливает всеми цветами, и не имея никакого самостоятельного значения, уединенно от этой моей речи, вот сейчас и здесь, во всем контексте жизненного опыта, говоримой, и притом в данном месте этой речи. Скажи это самое слово кто-нибудь другой, да и я сам в другом контексте — и семема его будет иная; мало того, более тонкие его слои изменятся даже при дословном повторении той же самой речи тем же самым лицом» [153. Т. 2. С. 236]. Взаимосвязь слова с контекстом ситуации и индивидуальностью говорящего — именно то, что создает неповторимость слова, что
разрушает его всеобщность, а значит, хотим мы того или нет, — и возможность исчерпывающего понимания |
