| Накануне педсовета объявляется о «докладе по поводу двоек Иванова». Оказывается, Иванов — учитель, подготовивший сообщение о том, как это недемократично — ставить двойки детям. Но по объявлению это понять было непросто! Сообщается об «операторе компьютера, который повис и перестал слушаться мыши». Учитывая, что слово «который» может относиться и к компьютеру, и к оператору, нужно иначе организовать текст предложения. Педагог заявляет коллегам, что у ребенка есть «стремление к подчинению чужой воле(и)». В устном варианте фраза неясна, более того — энантиосемична, содержит противоположные смыслы. Вот она записана — какая буква должна стоять в конце? Что хотел сказать учитель? Вновь ошибки нет, но речевая культура страцает, поскольку невозможно точное осмысление сказанного.«Российская газета» от 12 августа 1999 года приводит перевод немецкой статьи: «Предотвратить это — как раз и является задачей опытного работника спецслужб, прекрасно раз-бирающегося в закулисных интригах В. Путина». Чтобы восстановить смысл текста, необходим был иной порядок слов: следовало говорить о задаче «В. Путина, работника спецслужб, прекрасно разбирающегося в закулисных интригах». Иначе происходит субъектно-объектная контаминация, приводящая к двусмысленности: работника Путина или в интригах Путина! Таким образом, синтаксическая грамотность при составлении фразы — непременное условие точности речи и наиболее полного воплощения коммуникативного намерения.
Как правило, две структуры, одна из которых оказывает влияние на употребление другой, находятся во внутренней взаимосвязи, прежде всего — логико-семантической. Гоголевский Поприщин не начертал бы «мартобря», если бы не было организующего слова «месяц» — родового понятия и для марта, и для сентября.
Ребенок спрашивает женщину, вручившую ему хорошую, с ее точки зрения, конфету: «А за что спасибо?» Мамаша приходит в оцепенение, но налицо обычная контаминация: вопрос, внутренне обращаемый к матери в ответ на ее «Скажи спасибо!», автоматически задается знакомой женщине. Третий член контаминации — скрываемое «Я этих конфет не люблю» (он отдал ее потом матери).
Орфографические ошибки все проистекают из контаминативного процесса. «Разкрытый конверт» — записывает ребенок. Можно гипотетически представить себе контаминацию: «раскрыть» — «разорвать» (семантическая общность обязательна). Сам шестиклассник, объясняя ошибку психологу (задание: «Перед тобой конверт. Раскрой его»), сообщает: «Он заклеенный — как же я его раскрою? Его можно только прорвать». Имплицитная, внешне не видимая причина контаминации — образ надрываемого конверта, пришедшего по почте. |
