| Демократическая тенденция приводит к появлению в литературном языке слов, которые прежде не принято было считать нормативными. Так, по наблюдению лингвистов-историков, некогда диалектными были слова «быт», «паук», «доярка», «буран», «тайга», «завсегдатай», «кирза», а в настоящее время они общелитературны. Демократизацией языка объясняется и употребление многих социально кор-порирующих слов, в том числе учительского «кол», молодежных «классный», «крутой», «баксы», публицистических «отморозки», «компромат»; напротив, употребление некогда стандартных слов «короче», «конкретный», «типа того», «прикинуть» (в форме императива) без смысловой нагрузки, в функции слов-паразитов.
Тенденция к экономии речевых усилий проявляется в эллиптических формах разговорной речи, в новом всплеске аб-
бревиации: РАО (Российское акционерное общество; Российская академия образования), нэп (1998), ВЧК (1997), ЗАО, ООО, в названиях-аббревиатурах различных коммерческих структур, основанных на первых буквах имен и фамилий владельцев. Эта же тенденция определяет возникновение названий, бывших ранее нарицательными словами, которые указывали на предмет: кафе «У паровоза», магазины «Трехэтажка», «Три тополя». В настоящее время наряду с понятиями «профессиональный убийца» (никогда не было свойственно русскому менталитету), «фильм ужасов», «торговец недвижимостью», «деловая встреча» оказались такие слова, как «киллер», «триллер», «риэлтор», «саммит», реализующие тенденцию к экономии речевых усилий.
Варианты удерживаются и переходят в разряд нейтральных тогда, когда они соответствуют сложившимся к данному моменту тенденциям, поддерживаемым реальным речевым функционирием в обществе и в произведениях художественной литературы. Поскольку с течением времени слова и их орфоэпические нормы изменяются («русификация», влияние северных или южных говоров, «изгнание» слов, заимствованных из языка государства-противника, появление новых понятий в связи с развитием социальных институтов и технических средств), на определенном этапе возможно появление нескольких вариантов обозначения понятия, в том числе исконно русских и заимствованных, являющихся абсолютными синонимами. Следует помнить, однако, что варианты неравнозначны стилистически — в крайнем случае, один из них может фигурировать в ряде словарей с пометкой «допустимое» или «разговорное». В других случаях вариант становится ошибкой.
Не вариантом нормы, а именно речевой ошибкой являются зачастую архаизмы — устаревшие слова и их формы, даже если они употреблялись классиками отечественной литературы. Сегодня мы сказали бы: «Памятник Петру Первому работы Фальконе». Имя того, в чью честь установлен памятник, употребляется только в дательном падеже. Во времена Пушкина нормативно было другое:
Брови царь нахмуря, Говорил: «Вчера Повалила буря Памятник Петра» (1825).
В романе Д. С. Мережковского «14 декабря» Голицын «вышел на Сенатскую площадь и взглянул на памятник Петра», — родительный падеж еще в начале XX века соответствовал морфологическим нормам. Теперь он архаичен, а следовательно, ненормативен.
В. И. Даль непозволительным считает обычное сегодня слово «игнорировать»; напротив, без каких-либо помет даются в «Словаре живого великорусского языка» слова «казать», «извнутрь», «радиска», «классифировать», «вельверет», «влазить» и др., в отличие от их современного речевого функцио-нирования. Многочисленны у него и слова, имеющие непри-вычное для нас ударение, изменившееся с течением времени. Кстати, слово «радиска» Даль употребляет более грамотно в этимологическом смысле, чем сегодняшнее «редис, редиска». Это слово, пришедшее в русский язык через нижненемецкий, восходит, как указывает М. Фасмер, к латинскому «radix» — корень. Отсюда — «радикальный», т. е. относящийся к сущности, к корню. Во французском языке — «гаdis». Латинский вариант является источником и слова «редька», имеющего самые разнообразные аналогии в говорах немецкого языка и языках Балтии. |
