| Как видим, эта повесть объясняет, почему 14—15 числа месяца Адара ев¬реи празднуют Пуру, или, как обычно говорят, Пурим. Но полагать, что будто действительно существовали когда-то царица Звезда со своим дядей, и ее цар¬ственный супруг, и какой-то действительный царедворец — Огненное Жало, замысливший гибель богославцев, но попавший в яму, которую рыл для ДРУ" r^j, и что их приключения дали начало празднику — было бы, конечно, слиш¬ком наивно для современного образованного историка. А между тем несомнен¬но, что такой необыкновенный праздник, существующий и до сих пор, должен иметь какую-то вескую причину, и мы видим, что этой причиной было избавле¬ние от кометы Галлея дождем метеоритов или в феврале 837 года, или же в 1066 году.
Нам в книге об истории литературы особенно важно, что это литературное произведение есть первый пример современного реалистического романа, где нет уже ничего, кажущегося необыкновенным в жизни человеческой. Если даже щзбыть все то, что здесь говорилось об астрономической символистике этого документа, то что же выходит?
Начинается рассказ тем, что непослушная царица была лишена за гор-доАъ царского достоинства, и это сопровождается моральным рассуждением о всех женщинах вообще. Затем выступает на сцену вновь избранная царица-красавица Звезда и ее тайный дядя, своеобразный гордец, не желавший ни войти во двор царя посредством своей племянницы, ни кланяться Аману (Ог¬ненному Жалу), главному сановнику. Затем рассказывается, как этот санов¬ник, тоже не знавший о родстве гордеца с царицей, задумал за непочтитель¬ность истребить его со всеми инородцами и раздобыл и разослал об этом царс¬кий указ.
Потом вставляется ненужный для окончательной развязки, но имеющий моральное значение рассказ о том, как этот дядя обличил когда-то придворных заговорщиков, но был забыт, и как царь вспомнил об этом при чтении придвор¬ной хроники, заставил своего высокомерного сановника воздать ему публич¬ную почесть. Описывается стыд и огорчение этого царедворца Амана-Хамана, а затем выступает на сцену и царица с заявлением, что она и ее дядя принадле¬жат к тому народу, об истреблении которого этот самый сановник выхлопотал указ.
Следует казнь Амана на виселице, которую он накануне приготовил для тайного дяди царицы, возвышение этого дяди и новый указ от имени царя, разрешающий единоверцам царицы избить и ограбить всех своих врагов, и как они их действительно перебили, но не ограбили...
Это и в самом деле эмбрион последующего европейского реалистического романа, где нельзя, как в первоначальных суставчатых фольклорных эпопеях, переставить любую сцену из начала в конец и из конца в начало. Сюда введе¬ны, сверх того, и описания красоты внешней обстановки царского дворца, и моральные выводы, вплоть до того, что грабить хуже, чем убивать.
Но вот мы нашли, что в основе этого псевдореалистического рассказика лежит астрологическая канва и что благодаря этому он как будто выходит из области произведений чистой фантазии... Но что же из этого? Разве и совре-менный роман есть чистая фантазия автора? Разве, например, Лев Толстой, работая над романом «Война и мир», не руководился своими историческими сведениями и представлениями? Ведь историческая канва там тоже просвечи¬вает, как здесь астрологическая.
Да и всякий романист, в сущности, только комбинирует в своих рассказах уже полученные им впечатления, придавая своим героям и героиням не только черты, но и поступки своих родных и знакомых с самого детства или даже и незнакомых лиц.
Придумать что-либо совсем новое и небывалое — огромный труд, приме-ров которого почти и не найти в истории человечества, а тем более в литерату¬ре. «Чистой фантазии» нет даже в самом фантастическом рассказе, и кстати, всякая фантазия возбуждает в читателе интерес, а не скуку лишь тогда, когда она чем-либо напоминает ему действительность или является ее аллегорией, а всякую иную фантазию просто примут за сумасшествие.
Записали эту «звездную» повесть, конечно, много позже IX или XI века, как оно было и с мифами и сказками разных народов, которые могли долго ходить в устных вариантах, а потом неоднократно переписываться, приобре-тая все более и более художественный вид. Можно предположить, что запи-сана она была в XIII—XIV веках, а в окончательный свой вид пришла еще позже.
Вся разница повести «Эсфирь» и современных повестей заключается лишь в том, что аллегории «Эсфири» слишком своеобразны и недоступны для чело¬века, не имеющего ясного и отчетливого представления о явлениях нашего звездного неба. А структурно и стилистически — это произведение Средних -веков. Но историки разместили нескольких мифических Артаксерксов, в том числе искомого нами мужа Эсфири, в V—IV веках до н.э., внедрив таким обра¬зом чистый миф в историю. |
