| Обсуждение хронологических проблем с различными людьми — как спе¬циалистами, так и нет, -— показывает, что многие не понимают сути нашей работы. А ведь мы выяснили, что история как череда событий прошлого, Произошедших до начала эпохи книгопечатания, тем более до IX века, вооб¬ще неизвестна людям. Стараниями историков Средневековья создана модель Ш прошлого, и поскольку она оказывается «разборной» — то есть отдельные ее II Части повторяются, — постольку становится ясной ее искусственность. Мы Занимаемся изучением этой модели, чтобы предложить другую, более досто¬верную.То, что «волна» не опускается ниже линии № 5, не значит, что раньше XIII века Византийской империи не было, и люди здесь не жили. Нет, империя образова¬лась задолго до того, но события именно этих трех линий веков —■ № 5, № 6 и № 7 оказались, часто с повторами, разнесенными на всю историю человече¬ства.
Как это происходит? Предположим, в каком-то веке до н.э. линии № 5 не-кий Геродот составлял, для развлечения, исторические описания; здесь мы с вами вправе не называть век. Не было в то время не то что хронологии, но даже представления о чем-то подобном, а потому этот наш Геродот хоть и дал опре¬деленную последовательность событий и лиц, но без дат. Через некоторое вре¬мя: — и тоже на линии № 5 взялся писать историю другой какой-нибудь Фуки-дид. Он понимал, что после событий, описанных Геродотом, прошло время, и надо чем-то отметить этот факт. Попытался, используя слова «было это за два года до того, как...» и т.п. В конце этого же века на линии № 5 следующий описатель, уже более грамотный — ведь появился опыт исторических описа¬ний! — некто Евсевий решил объединить сообщения двух своих предыдущих приятелей и создал хронологические таблицы.
Если он придерживался иных религиозных взглядов, нежели двое преды-дущих, он мог переписать их истории в другом ключе. Он мог быть грамотнее их или наоборот, — а до появления книгопечатания твердых орфографических правил не было и правил написания имен тоже, а имена не были именами, а лишь прозвищами, которые менялись — и вот получилась у него уже другая история, к тому же с датой. Излагая версию Геродота, он, предположим, упо¬минал автора, который вместе со своей историей оказывался в глазах следую¬щего читателя в далеком прошлом, за 900 лет до Евсевия, хотя на самом деле он мог жить лет за 90, а то и 25 до него.
Следующий сочинитель был вынужден «надстраивать» в этом здании еще один этаж событий; но ведь история не бездонная бочка, из которой можно черпать события и героев немереными количествами. Повторы и внедрение в реальную историю мифов становились неизбежными. Затем за дело брался еще один, самый математически подкованный хронолог, затем — самый астроло¬гически образованный, который приводил всю систему в соответствие с затме¬ниями и прочими звездными чудесами...
Так на протяжении двухсот — трехсот лет составлялась многослойная кон¬струкция, практически ничего общего не имеющая с действительным прошлым человеческого рода. А сквозная датировка всей истории, которая дала даты жизни и Геродота и Евсевия, была выполнена Иосифом Скалигером только в XVI веке, а позже пересчитана Дионисием Петавиусом в года от Рождества Христова.
Теперь приходится «вычленять» подлинные события, произведения искус¬ства и художественные произведения, разбросанные по всей шкале времен, чтобы вернуть их на свое место в реальный XIII, XIV или XV век. Были, конеч¬но, и греческие и латинские произведения в Византии до XIII века (в одной из следующих глав мы их покажем); были здесь в еще более раннее время еврей¬ские тексты. Запутана эта история донельзя, однако «следы» хронологических петель обнаруживаются легко.
Например VII век Византии историки считают «бедным на информацию», а литературоведы — переломным для византийской литературы. Судя по «ви¬зантийской» волне нашей синусоиды, от него к IX веку должен происходить
Ц регресс, потому что на самом деле это «дорога» от XV к XIII веку. И что же вы
думаете? Историки именно это нам и говорят: щ « VIII—IX века стоят под знаком дальнейшего упадка городов и отхода светских культурных интересов на задний план, пишет, например, С. Аверин-lfteB, и далее: — После трехвекового перерыва возобновляется интерес к клас¬сической древности, насаждаемой такими эрудитами, как патриарх Фотий (ок. 820 — ок. 891), его ученик Арефа (ок. 860 — после 932) и враг Арефы Лев Хиросфакт (IX—Xвека)».
Вот вам: по мнению историков и литературоведов, эволюционное разви¬тие происходит не просто так, его нужно «насаждать»! И мало того, смотрите, КТО насаждает отжившую, казалось бы, за триста лет «классическую», язы¬ческую древность: патриархи!!!
Рассматривая византийскую историю, отметим также странные «скачки» цифровых данных о численности населения. В VI веке Константинополь на¬считывал 200—300 тысяч жителей, к IX веку (во время, говорят, напряженной борьбы с арабами и славянами) тут осталось только 30—40 тысяч человек (в других городах живало не более 8—10 тысяч в каждом), к XV веку уже было 500 тысяч. И это при том, что время с IX по XI век считается золотым веком македонской династии, периодом роста городов! Если же выстроить эту демог¬рафию по линиям веков, то все приходит в норму: линия № 5 (IX век), числен-
■ ность населения столицы составляет 30—40 тысяч человек, линия № 6
, (VI век) -— 200—300 тысяч, линия № 7, реальный XV век — полмиллиона.
«Со второй половины XI века спадает мистическая волна, породившая ' Симеона Нового Богослова, и начинается небывалый до тех пор подъем светс¬ких тенденций византийской культуры, который стимулирует ... усвоение
■ античного наследия».
Как сообщает дальше С. Аверинцев, Михаил Пселл (1018 — ок. 1078 или
Ж 1096) обновляет традицию неоплатонизма и призывает к точным рассуждениям,
основанным на силлогистике. «Словесная «жестикуляция» обращений к читате¬лю выдают такую степень уверенной в себе индивидуалистической субъективно¬сти и артистичности, которая заставляет вспомнить авторов Ренессанса».
Хороша же наша история, если, читая работы XI века, надо «вспоминать» авторов Ренессанса, а обратившись к творчеству этих последних, обнаружить, что они — будто в издевку над такой историей, — в творчестве своем «вспоми¬нают» авторов античности!!!
Оцените такой пассаж:
«Совершенно иной уровень отношения к сокровищнице классической Древ¬ности у Евстафця Солунского, который сумел соединить в себе глубокого знатока античных авторов и проницательного наблюдателя современной ему жизни. Этот учёный... много потрудился над комментариями к сочинениям Гомера, Пиндара, Аристофана, Дионисия Перигета; работы эти составили принципиально новый этап в истории византийской филологии, предвосхища¬ли текстологическую работу гуманистов Возрождения».
В одном ученом из XII века совместились «древность», «современная ему жизнь» и ... «гуманисты Возрождения»! Между прочим, Евстафий совершенно однозначно пишет, что в его время в придачу к «Илиаде» Гомера придирчивые критики получили еще и «Одиссею», но почему-то не спешат браться за нее, а продолжают «терзать» «Илиаду». Поэтому он сам взялся комментировать это произведение, незаслуженно, на его взгляд, обойденное вниманием. Надо ли быть литературоведом, чтобы сообразить: книга вышла при жизни самого Ев-стафия и упомянутых им критиков, причем независимо от того, когда произош¬ли события, описанные в поэме. |
