| Любовь к миру и любовь к Богу не могут вместе пребывать в одном и том же человеке. Ибо любовь к миру является враждой к Богу. Посему опять он же говорит: «Не любите мира, ни яже в мире». Что же это такое: «яже (что) от мира», если не погоня за деньгами, от которой нет никакой пользы душе, плотские вожделения, высокомнение, земные желания? Все это не только не от Бога, но и отделяет от Него тех, которые имеют в душе эти (страсти), и умерщвляют душу, побежденную ими, и хоронить ее в золо¬том и серебряном кургане; что настолько хуже простой могилы, в которой мы обыкновенно хороним наш прах, насколько она, соответствуя нашим мертвым телам, запечатывает исходящий от них смрад и делает так, что он
совершенно не чувствуется; золотой же и серебряный песок, насколько бы это пришло в голову богатых, употребляемый сверх того, делает умерща-го еще более смрадным, так чтобы вплоть до неба и небесных Ангелов и Самого Бога Небеснаго доходил смрад и отталкивал, проистекающия с неба, милости Божия и благосклонность Его к усопшему.
...Ум, отступивший от Бога, становится или скотоподобным или демо-ноподобным и, выступив за пределы естества, вожделевает вещей чуждых естеству и не знает сытости в своей алчности: всецело отдает себя плотс¬ким вожделениям и не знает меры удовольствия...
Если же мы богословствуем и философствуем о предметах, совершен¬но не имеющих материи, что «первичной философией» называли «отроки Эллады», — лучше же сказать: отцы и основатели науки, — ничего не ве¬дая о более возвышенном виде созерцания, но и в ней заключалась доля истины: потому что она (эта «первичная философия») отрицала возмож¬ность видеть Бога и указывала на то, что общение с Богом ограничивается мерой приобретения знания. Потому что говорить нечто о Боге и «встре¬титься с Богом» — не одно и то же: потому что первое нуждается в слове для высказывания, равно же и в искусстве красноречия, если кто намерен не только обладать знанием, но и применить его и передать дальше; нужда¬ется оно также во всевозможных методах умозаключений, и вытекающих на основании доказательства необходимых выводов, а также — в приме¬рах, которые или все или в большинстве черпаются на основании виденна-го и слышаннаго и близкаго для людей, вращающихся в этом мире; пусть же это все и отвечает мудрым века сего, хотя бы они и не были в совершен-ной мере очистившими (от грехов) свою жизнь и душу.
Стать же поистине близким Богу — невозможно, если только в процес¬се очищения себя мы не станем вне самих себя, лучше же сказать — выше самих себя, оставив при чувствах все то, что воспринимаем чувствами, поднявшись выше рассуждений и заключений и всякаго знания и самых мыслей; всецело оказываясь в действии духовного чувства, которое Соло¬мон предрек, назвав его «божественным чувством», и достигая этого — превышающего всякое знание — неведения, а это то же, что сказать: пре-вышающаго всякий вид общеизвестной философии, если, действительно, согласно ей, знание является ее целью».
Засим приведем не очень длинные цитаты из авторов линии № 6, а затем и № 7. Это — конец XIV и весь XV век. Богатство языка, свобода мысли, изощрен¬ность в построении фраз, изумительное владение предметом отличают всех: и «древних греков», и арабов, и византийцев, и «средневековых европейцев» этих линий веков. А ведь только в средневековой Европе овладевали печатью, разви¬вали всеобщую грамотность... Каким же чудом сходных вершин достигли на 2—3-м траках нашей синусоиды? В рамках традиционной истории этот факт стилистического сходства сильно разнесенных во времени культур настолько удивителен, что историки просто не обращают на него внимания. (Они ни на что не желают обращать внимания.) В рамках же нашей хронологии все ясно: перед нами — единый пласт мировой культуры. Читайте, делайте выводы. |
