| «Тогда я обратился к себе и сказал: «Ты кто?» И ответил: «Человек». Вот у меня тело и душа, готовые служить мне; одно находится во внешнем мире, другая — внутри меня. У кого из них спрашивать о Боге моем?... Лучше, конечно, то, что внутри меня. Все телесные вестники возвестили душе моей, судье и председательнице, об ответах неба, земли и всего, что на них; они гласили: «Мы не боги; Творец наш, вот Он». Внутреннему человеку сообщил об этом состоящий у него в услужении внешний; я, внут¬ренний, узнал об этом, — я, я душа, через свои телесные чувства.
Так раздельно и по родам сохраняется все, что внесли внешние чув-ства, каждое своим путем: глаза сообщили о свете, о всех красках и фор-мах тел; уши — о всевозможных звуках; о всех запахах — ноздри; о всех вкусах — рот; все тело в силу своей общей чувствительности — о том, что твердо или мягко, что горячо или холодно, гладко или шероховато, тяжело или легко, находится вне или в самом теле. Все это память принимает для последующей, если она потребуется, переработки и обдумывания в свои обширные кладовые...
Входят, однако, не сами чувственные предметы, а образы их, сразу же предстающие перед умственным взором того, кто о них вспомнил.
Итак, мы находим следующее: познакомиться с тем, о чем мы узнаем не через образы, доставляемые органами чувств, а без образов, через внут¬реннее созерцание, представляющее нам созерцаемое в подлинном виде, — это значит не что иное, как подумать и как бы собрать то, что содержала память разбросано и в беспорядке, и внимательно расставить спрятанное в ней, но заброшенное и раскиданное, расставить так, чтобы оно находи¬лось в самой памяти как бы под рукой и легко появлялось при обычном усилии ума.
Философией называется не самая мудрость, а любовь к мудрости; если ты к ней обратишься, то хотя и не будешь мудрым, пока живешь (ибо муд¬рость у Бога, и человеку доступна быть не может), однако если достаточно утвердишь себя в любви к ней и очистишь себя, то дух твой после этой жизни, т.е. когда перестанешь быть человеком, несомненно, будет владеть ею.
К изучению наук ведет нас двоякий путь — авторитет и разум. По отношению ко времени первенствует авторитет, а по отношению к суще-ству дела — разум. Ибо первое предпочитается, когда нужно располагать, а другое наиболее ценится при достижении... Авторитет же бывает частью Божественный, частью человеческий; но истинный, прочный и высший авторитет — тот, который называется Божественным.
Когда мы умозаключаем, то это бывает делом души. Ибо это дело лишь того, что мыслит; тело же не мыслит; да и душа мыслит без помощи тела...
Разум есть взор души, которым она сама собою, без посредства тела, созерцает истинное... Все, что мы созерцаем, мы схватываем мыслью или чувством и разумением. Но то, что мы схватываем чувством, мы чувству-ем существующим вне нас и заключенным в пространстве...
Итак, что я разумею, тому и верю; но не все, чему я верю, то и разумею. Все, что я разумею, то я знаю; но не все то знаю, чему верю. Я знаю, как полезно верить многому и такому, чего не знаю.
Старайся дознать, что такое высшее согласие: вне себя не выходи, а
сосредоточься в самом себе, ибо истина живет во внутреннем человеке...»
, Это было рассуждение автора VI века. Теперь — XII век, Фома Аквинс-кйй «О ПРИРОДЕ ДУШИ»: /""
«...Душой называют первичное начало жизни во всем живущем в на¬шем мире... Только первичное начало жизни мы называем душой. И вот, хотя некоторое тело и может быть в своем роде началом жизни, как-то: сердце есть начало жизни для животного, однако никакое тело не может ,, быть первичным началом жизни.
Начало интеллектуальной деятельности, которое мы именуем челове¬ческой душой, есть некоторое бестелесное и самосущее начало. Ведь оче¬видно, что через посредство интеллекта человек способен познавать при¬роды всех тел.
Необходимо сказать, что интеллект, который есть начало интеллекту¬ального действования, есть форма человеческого тела... Следовательно, то начало, прежде всего благодаря которому мы мыслим, называть ли его I интеллектом или мыслящей душой, есть форма тела.
г: ...В человеке не присутствует никакой иной субстанциальной формы,
: S помимо одной только субстанциальной души, и что последняя, коль скоро
J она виртуально содержит в себе душу чувственную и душу вегетативную,
| -,, равным образом содержит в себе формы низшего порядка...
1 .},, Коль скоро, однако, душа соединяется с телом в качестве его формы,
I . необходимо, чтобы она пребывала во всем теле в целом и в каждой его части».
Один из процитированных авторов явно продолжает другого или же мож-
!| ноШредположить, что они ведут свой диалог, однако между этими текстами на
® протяжении восьми столетий (!) других подобных текстов нет. Никто о душе не
т философствует. Конечно, нам тут могут возразить, что у арабских авторов
1 можно найти более ранние (в рамках традиционной истории) рассуждения о
| душе. Например, об этом предмете писал Ибн-сина Абу Али Хусейн ибн Аб-
. даллах (980—1037), выдающийся ученый, врач, философ Средневековья, из-
| местный в Европе под именем Авиценна. Он, говорят, в философии развивал
| 1*радиции восточного аристотелизма и неоплатонизма. Но синусоида времен,
I; созданная нами на основании анализа произведений изобразительного искус-
I ства, дает нам основание для того, чтобы арабских авторов датировать по
«Ч£>абской» же волне нашей синусоиды, а в таком случае окажется, что Ави-
инна относится к линиям № 7—8, то есть он творил значительно позже Авре-
I Лия Августина и Фомы Аквинского. Прочитав приведенный ниже отрывок из
?; Произведения Авиценны, вы сами убедитесь, что это творение никак не могло
• предшествовать текстам Аврелия и Фомы; напротив, арабский гений доводит
их воззрения о душе до высшего совершенства. |
