| ...Когда, по воле Зевса, бог мертвых Аид вынужден был все-таки отпустить Кору-Персефону обратно к ее матери Деметре на землю, то, дабы Кора снова вернулась к нему, обманом заставил ее съесть гранатовый плод (зернышко граната). Ибо, по приговору Зевса, Кора могла вернуться к своей матери только в том случае, если она за время своего пленения не отведала пищи мертвых.
И в гомеровском «Гимне к Деметре» Персефона с горечью сообщает своей матери о том, что случилось:
Радостно тотчас вскочила я с ложа. Тогда потихоньку Сунул зерно мне граната он в руку — сладчайшее вкусом — И, против воли моей, проглотить его силой заставил. (411-413)
Плод граната служил у древних греков символом брачных отношений. А в первобытных обществах нередко существовало табу на пищу красного цвета, которая предназначалась только мертвым. Плод граната принадлежал и богине Гере.
Но вот что замечательно: Овидий сообщает в «Метаморфо¬зах», что Персефона проглотила не одно, а семь зерен граната.
«...Да вернется в эфир Прозерпина, Но при условье одном, чтобы там никогда не вкушала Пищи: Парками так предусмотрено в вечных законах». Молвил. И вывесть на свет Прозерпину решила Церера. Но воспрепятствовал рок. Нечаянно пост разрешила Дева: она, в простоте, по подземным бродя вертоградам, С ветви кривой сорвала одно из гранатовых яблок И из подсохшей коры семь вынула зерен и в губы Выжала... (5.530-538)
Таким образом, речь как раз и может идти о «материальной привязке», привязке души к материи, ее смерти — обусловленной представлениями о планетарном влиянии семи блуждающих све¬тил в Зодиаке. Замечательна пронзительная аналогия с библей¬ским запретным плодом и грехопадением, мистериальная основа которой та же. Освобождению же от этой «материальной привяз¬ки» обучали Элевсинские мистерии. |
