| Первым уроком, говорит Е.П. Блаватская, которому нас в дет¬стве учило Священное писание, было, что Бог создал мир в шесть дней, а на седьмой день отдыхал. «Отсюда, как полагают, седьмо¬му дню присуща особая торжественность, и христиане, принявшие строгие обязанности еврейской субботы, навязали ее нам, заменив седьмой день первым днем недели...
Это число снова и снова появляется почти на каждой страни¬це Бытия и по всем Моисеевым книгам, и оно также бросается в глаза в Книге Иова и «Восточной Каббале». Если еврейские се¬миты так охотно приняли его, то мы должны сделать вывод, что это было не вслепую, но с полным знанием его сокровенного значе¬ния, а отсюда вытекает, что они, наверняка, восприняли также док¬трины своих «языческих» соседей. Поэтому будет только есте-
ственно, что мы будем искать в языческой философии объяснение этого числа, которое затем снова появилось в христианстве с его семью таинствами, семью церквями в Малой Азии, семью смерт¬ными грехами, семью добродетелями (четыре главных и три бого¬словских) и т. д.».
На определенной стадии развития философской мысли пре¬дание о семи днях библейского миротворения было приведено в соответствие с символикой семи древних планет с идеей их схож¬дения в том или ином месте Зодиака, а это, в свою очередь, — с построением гороскопов миротворения и создания человека.
Нигде в Библии — ни в Ветхом Завете, ни в Новом — не встречается и следа названий дней недели по именам планет; нельзя их найти также в Мишне и Талмуде. Правда, Талмуд, как позднее сочинение, содержит описательные еврейские наименования для отдельных планет — например, для «блестящей» Венеры или «красного» Марса.
Впрочем, в свое время Солнце хотели назвать Христом, Луну — Девой Марией, Марс — Иисусом Навином, Венеру — Иоанном Крестителем, Меркурий — Илией. «Надо сказать, — отмечает Е.П. Блаватская в «Разоблаченной Изиде», — что это очень под¬ходящая замена, обнаруживающая большое знакомство католи¬ческой церкви с древним языческим и каббалистическим Учени¬ем и, может быть, ее готовность наконец-то признать источник, откуда взялись ее собственные мифы. Ибо — не является ли царь Мессия Солнцем, Демиургом солнцепоклонников под раз-личными именами? Не является ли он египетским Осирисом и греческим Аполлоном? И где же найти более подходящее имя, чем Дева Мария, для языческой Дианы-Астарты, „Царицы Небес¬ной", против которой пророк Иеремия опорожнил весь свой запас проклятий? Такие адаптации были бы правильны как историчес¬ки, так и религиозно». |
