| Дружинин рассказывал... Он ехал ночью. Там где-то омут был. И на камне сидит русалка. (...)
— Я еду,— он говорит,— сидит женщина, я смот¬
рю...
Вот, гыт, встал, посмотрел, а она чешется. У ей гре-бень золотой, она золотым гребнем чешется. Ну, гыт. Волосы у ней золотые, блестящи. А ноги в воде. Я, гыт, скашлял — она сидит. Я, гыт, ишо скашлял — сидит. Ну-ка, подойти к ей? Я к ей-то подошел — она — бульк! В воду... И никого не стало.
Мать-то на пашне была, поздно поехала. А у нас братишки-то маленьки были — мне по воду-то неког¬да было сбегать. Думаю: «Я по огороду-то побегу на старицу (у нас старица речку называли) — по огоро¬ду-то близко». Но, я вёдры начерпала, а она чешется там сидит, на кочке, на той стороне. А я в ум не взяла, думаю: «Михайловна перебрела и моется». Я ведры набрала и пошла. Пришла домой-то и говорю:
— И че, мама, там бабушка Михайловна моется. А мама (она пришла):
— Че она ночью-то мыться будет?!
— Не знаю, чешется сидит на кочке.
... На третий день мама опять приехала поздно, мне говорит:
— Езжай коня поить.
Я села верхом на этого коня. Приехала туды, к реч-ке-то. Гляжу — опеть чешется, опеть моется. Конь-то пьет, а я говорю:
Ты че, бабушка Михайловна, ночью-то моешься?
Она как в воду-т — бух! Конь-то у меня со всех ног...
Я уж прижалась, не упала (...) Приехала, маме-то го¬
ворю:
— Так и так. Она:
— Ить это русалка. Тут люди тонули.
Много людей перетонуло где русалка была; как ку-паются, так кто-нибудь утонет.
А это русалка... Но ее потом Сафонов убил, эту ру-салку. Из воды вытащил и показывал. У нее голова и руки, тело-то человечье, а ниже — хвост рыбий. Чер¬ный такой, в чешуе.
* * *
Ходили мы как-то по черемуху. Брали, брали да и решили в лесу-то и заночевать. Стали мы друг друга пугать русалками да водяными. Вдруг видим: как буд¬то паром плывет и не паром будто. А на том пароме гре¬бут веслами и песни поют. Присмотрелись мы и видим женщин во всем белом. А волосы длинные они гребнями чешут, а сами то песню запоют, а то вдруг как засмеют-ся! Стали ближе-то подплывать: вместо ног-то у них хвосты рыбьи. Они ими по воде шлепают, а вокруг брыз-ги серебряные летят. И потом вдруг не стало никого. |
