| — Да это че тако? (...)
Вот ниоткуда взялся клубок пряжи. Раз! — к нему под ноги.
— Ты че бросаешься, ты че кидаешься? — Как за-ймется натаранкивать — все говором говорит. Все Только дрожит! Спросят:
— Кто тебя напустил, стукни. Китаец? — Нет.
— Кто? Кореец? — Нет.
— Цыган? — Нет.
— Русской? — Нет.
— Кто запустил? Не китаец, не кореец, а смесь? — Стукнет, давай щелкать (...) А мать-то у него русская была, он то ли от корейца, то ли от китайца.
А потом Кирика же Захарыча привозили с Ушу-муну. Нельзя ясе жить. Хозяевам нет покою-то. Они говорят папке:
— Степан Нилыч, надо Кирика Захарыча звать. (...)
Поехали. (...)
— О-о, в переднем углу в простенке у колоды в
щели пошарьте-ка. Там ерничинка вот така больши-
ны подвязана, как куколка, это она фокусит.
Он откуда узнал?! Возвращаются, забегают:
— Дядя Степа Кирик Захарыч сказал, что в про¬
стенке в переднем углу у колоды в щеле куколка за¬
толкана!
Папка:
— Но-ка, пойдемте.
Мама не отпускат:
— Не ходи, там бы над тобой ково не наделала эта
куколка! (...)
Хватили — верно. Тамака.
А Кирик Захарыч имя сказал: найдешь, в ограде наклади костер, когда разгорится, ее наотмашь бро¬сить в костер.
Ее нашли, огня наклали, раздухарилось, растопи¬
лось, он потом ее взял в костер бросил, потом ниче не
стало. |
