| Тоже в соседнем доме было. Чушка стала бегать (...) Житья нету тоже. Ково же!
А получилось у них вот как. У них девочка малень-ка была. Она, хозяйка-то, вышла по хозяйству, а у них печка топилась. Девочка рядом со щепочками играла. Боле никого дома не было. Девочка угольки, видно, выгребла — все загорело на ней, кухня загорела. Мать прибежала, двери открыла — ее огнем! Она попасть не могла. Дочка сгорела.
И вот стало у них: эта чушка бегала. Потом, гово-рили, тоже ерничинку нашли, как куколка замотана. Ерничинку выбросили — и ниче не стало потом.
Я, однако, тебе рассказывал, у нас три чуда было. В избе, вот в этой избе. Заяц бегал, бык, собака. И чуш¬ка, поросенок.Хозяйка ушла за дровам, а в избе поросенок. Она пришла — он на лавку, на стол, везде.
А потом в этим самым (дому — Ред.) стала мая¬чить собака. А то оправлялась, то чушка (...) — куча. Уберут, назавтра придут — опеть. То двери расхло-быснутся. (...) Вдруг все двери — раз! — все откры¬лись.
Потом тут шорну открыли. Ковды шорну-то от¬крыли (а в колхозе, знаете, шорна была: хомуты на¬лаживать, седелки, седлы — к весне), теперь снова пришел старик, мохнатый, а рук-то нету, вот так. Мохнатый стоит. Тут шили, а он подошел, глядит. Но ить у каждого же ужась-то берет! Клещи (клещи-то знаете (...)), теперь, один замахнулся — старик уско-чил. Маленько погодя собака мимо пробежала, жел¬та. Потом на другой день собака пришла, да така ко-белина, да о-ё-ей! — как будто теленок, на это место.
А потом че? Стали искать — там ерничинка, или палочка; ерничинку, наверно, не знаете, вы же город¬ски. Куколка завязана: будто как платочек, личико — или как сказать? — мордочка перевязана, все.
А где вот ушкан-то, там (но же умны люди дела¬ли!), там такая из резины из желтой сделана тапоч¬ка. Вот така! Тапочку убрали — маячить не стало. Со¬жгли — маячить не стало!
Но кто-то же делал! |
