| Заслышал Фердиад речь о рогатом копье, и, что¬бы защитить низ тела своего, он опустил щит. Тогда Кухулин метнул ладонью дротик в часть тела Фер¬диада, выступавшую над бортом щита, повыше ошей-ного края рогового панциря. Чтобы защитить верх сво¬его тела, Фердиад приподнял щит. Но некстати была эта защита. Ибо Лойг уже приготовил рогатое копье под водою, и Кухулин, захватив его двумя пальцами ноги, метнул далеким ударом в Фердиада. Пробило копье крепкие, глубокие штаны из литого железа, раздробило натрое добрый камень величиной с мель¬ничный жернов и сквозь одежду вонзилось в тело, наполнив своими остриями каждый мускул, каждый сустав тела Фердиада.
— Хватит с меня! — воскликнул Фердиад. — Те¬перь я поражен тобою насмерть. Но только вот что: мощный удар ты мне нанес пальцами ноги, и не мо¬жешь сказать, что я пал от руки твоей.
И еще он прибавил:
Одним прыжком Кухулин очутился рядом. Обхва¬тив тело обеими руками, он перенес его, вместе с ору¬жием, доспехами и одеждой, через брод, чтобы водру¬зить этот трофей победы на северной стороне брода, не оставив его южной, средь мужей Ирландии. Он опу¬стил его на землю, но тут, перед челом убитого Фер¬диада, свет померк в глазах Кухулина, слабость ох¬ватила его, и он лишился чувств.
Увидел это Лойг, увидели и мужи Ирландии и дви-нулись все, чтобы броситься толпой на него.
— Поднимайся скорее, Кухук! — воскликнул Лойг. — Мужи Ирландии идут на тебя, и это будет уж не поединок, но толпой нападут они на тебя, чтобы ото-мстить за смерть Фердиада, сына Дамана, сына Даре, сраженного тобой.
— К чему вставать мне, мальчик? — сказал Куху¬лин. — Вот здесь лежит он, пораженный мною!
И они обменялись речами:
Принялся Кухулин стонать и оплакивать Ферди¬ада. Говорил он:
— Горе тебе, о Фердиад, что не спросил ты никого из испытавших подвиги смелости и ловкости моей, прежде чем выйти против меня на бой-поединок!
Горе тебе, что Лойг, сын Риангабара, не напомнил в укор тебе годов обучения нашего в ловкости воинс¬кой, годов побратимства!
Горе тебе, что не внял ты увещеваниям мудрого Фергуса!
Горе тебе, что Конал прекрасный, Победоносный, в боях непобедимый, не помог советом тебе, напомнив годы обучения нашего общего!
Ибо эти мужи отвели бы твой ум от посольств, по-желаний, свиданий, посулов обманных, хитроумных женщин из Коннахта!
Ибо ведают эти мужья, что не родился еще тот, кто был бы способен наносить такие удары великие, тяж¬кие коннахтам, какие я наношу им, — и никогда не
родится!
Ибо нет мне равного в управлении щитами, меча¬ми и копьями, в игре на доске боевой, в управлении конями иль колесницей!
Теперь не найдется руки бойца, разящей героев, как их разила рука Фердиада, подобного облаку!
Теперь не услышать дикого плача Бодб с губами красными, какой испускала она, когда Фердиад про¬лом совершал в рядах бойцов, над грудой щитов!
Теперь вовек не предложит другому Круахан до-говора такого, какой заключил он с тобой, о красноли-цый сын Дамана!
Окончив плач свой, Кухулин оторвался от головы Фердиада и сказал:
— О Фердиад, предали и обрекли тебя на гибель мужи Ирландии, побудив на бой-поединок со мной; ибо нелегко вести бой-поединок со мной при угоне быка из Куалнге. |
