| Долго стоял Орфей. Казалось, жизнь покинула его, — казалось, что это стоит мраморная статуя. На¬конец пошевельнулся Орфей, сделал шаг, другой и по¬шел назад, к берегам мрачного Стикса. Он решил сно¬ва вернуться к трону Аида, снова молить его вернуть Эвридику. Но не повез его старый Харон через Стикс в своей утлой ладье. Напрасно молил его Орфей — не тронули мольбы певца неумолимого Харона. Семь дней и ночей сидел печальный Орфей на берегу Стик-са, проливая слезы скорби, забыв о пище, обо всем, сетуя на богов мрачного царства душ умерших. Толь¬ко на восьмой день решил он покинуть берега Стикса и вернуться во Фракию.
Смерть Орфея. Четыре года прошло после смерти Эвридики, но остался по-прежнему верен ей Орфей. Он не желал брака ни с одной женщиной Фракии. Од-нажды ранней весной, когда на деревьях появилась первая зелень, сидел великий певец на невысоком хол-ме. У ног его лежала золотая кифара. Поднял ее певец, тихо ударил по струнам и запел. Вся природа была оча-рована дивным пением. Такая сила звучала в песне Орфея, так покоряла она и влекла к певцу, что вокруг него, как зачарованные, столпились дикие звери из ок-рестных лесов и гор. Птицы слетелись слушать певца. Даже деревья двинулись с места и окружили Орфея, дуб и тополь, стройные кипарисы и широколистые пла¬таны, сосны и ели толпились кругом и слушали певца; ни один лист не шелохнулся на них.
Вдруг раздались вдали громкие возгласы, звон тимпанов и смех. Это киконские женщины справляли веселый, шумный праздник Вакха. Все ближе вакхан-ки; увидели они Орфея, и одна из них громко восклик-нула:
— Вот он, ненавистник женщин!
Взмахнула вакханка тирсом и бросила его в Ор¬фея. Но плющ, обвивавший тирс, защитил певца. Бро¬сила другая вакханка камнем в Орфея, но камень, по-бежденный чарующим пением, упал к ногам Орфея, словно моля о прощении. Все громче раздавались вок-руг певца крики вакханок, громче звучали флейты и
сильнее гремели тимпаны. Шум праздника Вакха заг-лушил Орфея. Окружили Орфея вакханки, налетев на него словно стая хищных птиц. Градом полетели в певца тирсы и камни. Напрасно молит о пощаде Ор-фей, но ему, голосу которого повиновались деревья и скалы, не внемлют неистовые вакханки. Обагренный кровью, упал Орфей на землю, отлетела его душа, а вакханки своими окровавленными руками разорвали его тело. Голову Орфея и его кифару бросили вакхан¬ки в быстрые воды реки Гебр. И — о чудо! — струны кифары, уносимой волнами реки, тихо звучат, словно сетуют на гибель певца, а им отвечает печально бе¬рег. Вся природа оплакивала Орфея: плакали дере¬вья и цветы, плакали звери и птицы, и даже немые скалы плакали, а реки стали многоводней от слез, ко¬торые проливали они. Нимфы и дриады в знак печа¬ли распустили свои волосы и надели темные одежды.
Все дальше и дальше уносил Гебр голову и кифа¬ру певца к широкому морю, а морские волны принес¬ли кифару к берегам Лесбоса.
С тех пор звучат звуки дивных песен на Лесбосе. Золотую же кифару Орфея боги поместили потом на небе среди созвездий.
Душа Орфея сошла в царство теней и вновь уви¬дела те места, где искал Орфей Эвридику. Снова встретил великий певец тень Эвридики и с любовью заключил ее в свои объятия. С этих пор они могли быть неразлучны. Блуждают тени Орфея и Эвридики по сумрачным полям, заросшим асфоделами. Теперь Орфей без боязни может обернуться, чтобы посмот-реть, следует ли за ним Эвридика. |
