| В «Послезаконии», написанном, по-видимому, ближайшим уче¬ником и другом Платона Филиппом Опунтским, в частности, го¬ворится: «И кого же из богов славлю я, Мегилл и Клиний? Пожа¬луй, это — Небо, и всего справедливее почитать его и преимуще¬ственно к нему обращаться с молитвами; так поступают и все прочие божественные существа и боги. Все мы согласились бы, что Небо стало для нас виновником и всех других благ. Мы дей-ствительно утверждаем, что оно дало нам понятие о числе, да и в будущем даст, если кто захочет последовать его указанию. В са¬мом деле, кто обратится к правильному его созерцанию — Космо¬сом ли, Олимпом или Небом ему угодно будет называть (и пусть называет!), — тот будет улавливать разнообразные перемены в себе самом, происходящие под влиянием обращения звезд, смены времен года и всевозможной пищи» (977а-Ь).
О том, что именно звездное небо есть обитель богов, говорил еще Гесиод в «Теогонии» (126-128):
Гея же прежде всего родила себе равное ширью Звездное Небо, Урана, чтоб точно покрыл ее всюду И чтобы прочным жилищем служил для богов всеблаженных. (Пер. В. Вересаева)
Божественность звездного неба особо подчеркивалась в ан¬тичную эпоху. Вопросу о божественной природе Солнца, Луны, планет и звезд уделяет большое место Марк Туллий Цицерон в трактате «О природе богов»: «Так как в эфире рождаются звез¬ды, то следует думать, что и им присуща способность чувствовать и мыслить. Из чего следует, что звезды должны быть причислены к богам... Боги — это те самые Солнце, Луна, и планеты, и непод-
вижные звезды, чьи блистательные образы и замечательную силу мы видим, и небо, и сам мир, и те другие вещи и силы, которые существуют во всем мире для великой пользы и на благо роду человеческому». Или же: «Ты ведь и отдельные созвездия назы¬ваешь богами, давая им или названия животных, как, например, Коза, Скорпион, Телец, Лев; или неодушевленных вещей, как Арго, Жертвенник, Корона». Правда, сам Цицерон далеко не всегда раз-деляет это мнение, вложенное в уста его героев. |
