| Когда в 1610 году Галилео Галилей сообщил об открытии че¬тырех спутников Юпитера, очень многие просто отказывались ему в этом верить. И одной из побудительных причин к этому было то, что такое открытие нарушило бы великую мировую Гармонию, в основе которой лежит, как глубоко верили еще в древности, число семь.
Вот как аргументировал, например, свое несогласие с откры¬тием спутников Юпитера Франческо Сиззи: «В голове имеется семь отверстий, две ноздри, два уха, два глаза и рот. Подобно этому в небесах есть две благоприятные звезды, две неблагопри¬ятные, два светила и единственный Меркурий, неопределенный и безразличный. Отсюда и из многих других аналогичных явлений природы, таких, как семь металлов и тому подобное, которые было бы утомительно перечислять, мы заключаем, что число с необходи¬мостью должно равняться семи...»
Иными словами, Божественное Провидение уже выразило чудесную мировую Гармонию через число семь в количестве пла¬нет, и любое увеличение их числа неизбежно нарушило бы эту стройную и прекрасную гармонию. Но все же с очевидными фак¬тами пришлось, в конце концов, согласиться. И тогда эту гармо¬нию стали искать и в спутниках планет. Так, например, в 1655 году Христиан Гюйгенс открыл у планеты Сатурн его первый спутник (спустя лишь 203 года астроном Джон Гершель предложил на¬звать его Титаном). Открытие Титана несказанно обрадовало всех, кто искал в структуре мира божественную Гармонию, ибо получа¬лось, что у шести известных тогда планет (Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн) выходило ровным счетом тоже шесть спут¬ников (Луна, Ио, Европа, Ганимед, Каллисто и Титан). Вместе их было 12 — другое великое космическое число, соответствующее количеству знаков Зодиака, по которым перемещаются планеты со своими спутниками. А вместе с центральным светилом — Сол¬нцем — и планет и их спутников становилось по семь. |
