| XVII век «— тяжелая, мрачная пора в жизни Германии. В те-чение тридцати лет (1618—1648) немецкие земли обильно поли-ваются кровью ее наррда. Дания, а за ней Англия и Голландия, Швеция, а там и Франция вмешались в многолетние и бедствен-ные для страны раздоры. Опустошены города и села, выжжены, разграблены, преданы поруганию целые края, загублены мил-лионы человеческих жизней (по вычислению историков, убито около 13 миллионов человек, что составляло три четверти всего населения Германии, разрушено 1629 городов и 18310 сел, сож-жено 1976 монастырей). Германия выключена из системы миро-вой торговли, устья ее судоходных рек захвачены иностранцами (шведы контролируют Везер и Одер, голландцы — Шельду и Рейн, французы — верховье Рейна). Хозяйство Германии рас-строено, ремесленное производство сократилось до минимума, деревни обезлюдели. «Когда наступил мир, Германия оказалась поверженной — беспомощной, растоптанной, растерзанной, исте¬кающей кровью»1. Таковы были последствия Тридцатилетней войны.
Страна, разделенная по Вестфальскому миру (1648) на огром¬ное множество мелких княжеств, в течение целого века йе может залечить нанесенные войной раны. Отсюда и упадок культуры. Немецкие писатели обращаются к литературам соседних наро¬дов в поисках образцов. Италия, Франция, Испания и Древний Рим — вот куда устремлены взоры деятелей немецкой культуры XVII в.: там их школа, там заимствуют они поэтические формы и даже в родной язык несут латинизмы, галлицизмы, испанизмы, часто без всякой надобности. «Германия, так долго наводненная иноземцами, проникнутая другими нациями, обращавшаяся в ученых и дипломатических сношениях к чужим языкам, никак не могла выработать своего собственного. Вместе с некоторыми новыми понятиями в него проникло бесчисленное множество нужных и ненужных иностранных слов: даже говоря о самых знакомых предметах, чувствовали необходимость прибегать к иностранным выражениям и оборотам. Немец, одичавший за время бедствий и смут, продолжавшихся чуть ли не два века, шел в науку к французам за приличиями и к римлянам за искус¬ством выражаться»,— писал Гете.
В обращении немецких писателей XVII в. к старшим или
ее богатым иноземным культурам нельзя не отметить опреде-
ного положительного элемента: они знакомили свой народ
оэтическим опытом других народов. Немецкие поэты стано-
ись учеными-филологами, иногда переводчиками, обогащав-
ми художественными переводами книжный фонд страны.
не хватало подчас собственных творческих сил, произведе-
я их отличались книжностью, некоторым ученым педантиз-
м, но деятельность их была полезной для отечественной куль-
ры.
( Огромную роль в формировании немецкой культуры нового вмени сыграл поэт Мартин Опиц (1597—1639) и его теорети-кий трактат «Книга о немецкой поэзии». Опиц призывал сво-товарищей по труду изучать поэтический опыт античности, оэт должен быть весьма начитан в греческих и латинских кни-х, которые должны послужить для него школой поэтического астерства»,— писал он. В условиях запустения и культурного ~ичания, в которых жила Германия в те дни, такой призыв, бес-орно, нес в себе много полезного. Литература античная, как достижения итальянцев и французов, должна быть использо-ана, по мысли Опица, для создания национальной немецкой ээзии. Опиц формулирует при этом основные задачи литерату-ы, которые, по его мнению, сводятся к нравственному воспита-ию людей. Отсюда: значительность и важность содержания поэ-ии должны быть главным ее достоинством.
Опиц хорошо понимал нужды своего времени и потому с большой силой поставил вопрос о формировании единого лите-ратурного немецкого языка. В данном случае он снова выдвигал ia первый план задачи, поставленные немецкими гуманистами CVI столетия и еще не решенные в XVII столетии. Лютер своим переводом Библии заложил основания немецкого литературного |1зыка, но только Гете и Шиллер, только могучая плеяда фило-софов второй половины XVIII и первой половины XIX в. прида-дут немецкому литературному языку подлинную силу и богат-ство форм. |
