| Их клеймили при жизни прозвищами «либертенов, грязных
исак, краснорожих поэтов», они обладали «пламенным темпе-
аментом, мятежным духом и большой философской смелостью»,
как пишет об этом Поль Лафарг. Теофиль де Вио, Поль Скаррон,
Шарль Сорель, Фюретьер, Сирано де Бержерак и др.— вот их
|имена. Они смеялись над прециозной литературой, где ^поэти¬
ческие дрожжи состоят из трех десятков слов, которых^вполне
"достаточно, чтобы выпекать пышные романы и поэмы» (Фю¬
ретьер). Им были свойственны демократические симпатии и
, иногда гордая независимость по отношению к аристократии.
; Шарль Сорель в пародийном «Посвящении» писал: «Я написал
-Это послание не для того, чтобы посвятить вам свою книгу, а для
того, чтобы уведомить, что я вам ее не посвящаю... Стану ли я
унижаться перед кучкой людей, коим надлежит благословлять
судьбу за ниспосланные богатства, прикрывающие их недостат¬
ки» (Шарль Сорель). Они очень ценили правду в искусстве
(«Я слишком почитаю истину», «Я слишком откровенен, чтобы утаить правду» и т. д.— Сорель). Они отдавали явное предпоч-тение сатире, иногда из того же пристрастия к правде. «Сколь много приятного и полезного встречаем мы в комических и са-тирических сочинениях? Обо всех предметах там трактуется с полной откровенностью. Поступки изложены без всякого при-творства» (Шарль Сорель).
Их всех отличает религиозный скептицизм и насмешливо-пре¬зрительное- Отношение к церкви. Роман Шарля Сореля «Фран-сион» насьиден выражениями, подобными нижеследующим: «ог-рызочек царствия небесного», «Если рассказы про загробный мир не враки...», «Вы начинены учтивостями и церемониями, как Ветхий Завет и Римский двор», непочтительное для церкви срав¬нение ремесла проповедника и сводни («у всякого свое ремесло»: один «забавляет простой народ» проповедями, вторая облегчает встречи любовников, «из милосердия угашая в людях огонь сла¬дострастия»).
«Не будем говорить ни о папе, ни о его дворе,— сказал Фран-сион.— Мы находимся в Риме, где поневоле надлежит быть осторожным: разве вы не боитесь инквизиции?»
В сочинениях писателей ренессансного реализма живет дух гедонизма. Поэзия Теофиля де Вио полна безудержного ликова-ния жизни и любви (Стихотворения, 1621). Его трагедия «Пирам и Тизба» (1617) отличается искренней лирической взволнован-ностью, далекой от холодной помпезности классицизма.
Классицистические каноны кажутся обременительными писа¬телям ренессансного направления, они не отвергают их, находя в известных пределах полезными («писать стихи по правилам труд¬но и неудобно; но если их вовсе не соблюдать, то всякий начнет соваться в это дело, и искусство опошлится» — Шарль Со¬рель), но предпочитают свободу творчества («Мне не нравятся правила, я пишу как придется» — Теофиль де Вио).
Их привлекает философская фантастика мастеров Ренессан-са. Сирано де Бержерак пишет романы о жизни на луне и солн-це, полные философских размышлений («Иной свет, или Госу-дарства и империи луны», «Космическая история государств и империй солнца»).
Кроме тех писателей, о которых мы рассказали, Франция была богата и другими значительными именами. Она имела Блеза Паскаля, гениального ученого, тончайшего мыслителя и стилиста.
Его памфлеты «Письма к провинциалу», его «Мысли» рас-цениваются французами как шедевр философской прозы. Фран-ция имела Боссюэ, красноречивого епископа, который в своих знаменитых надгробных речах «извлекал из жизни почив¬ших венценосных особ великие и грозные уроки» для королей живущих». Франция имела Фенелона, автора знаменитого тогда романа «Телемах», навлекшего на писателя немилость Людови-
IV, усмотревшего в описаниях древнегреческого мира про¬бные намеки на его царствование. Франция имела Шарля ро, создателя всемирно известных сказок «Мальчик с паль-»', «Красная шапочка», «Синяя борода», «Кот в сапогах» и лушка». Мы рассказали о различных школах и направлениях «Франции XVII столетия. Не нужно, конечно, думать, что их 4Деляли непроходимые барьеры. Были и взаимовлияния и ймопроникновения — своеобразная литературная диффузия, jibep, к примеру, часто делал «вылазки» в лагерь ренессансно-реализма («Проделки Скапена»), за что ему попадало от стро¬го блюстителя чистоты классицистического искусства Буало. талия» Расина несла в себе черты трагедийности барочного а. Некоторые находят черты барокко в поэзии Теофиля де бив творчестве Поля Скаррона.
Забегая вперед, уместно отметить здесь спор веков. XVIII век ко подчас критиковал своих предшественников. Вовенарг 15—1747), продолжая жанр афоризма, великолепно пред-ъявленного в «Максимах» Ларошфуко, решительно отметал пес-мистическое уничижение в них Человека. Он писал: «Заблуж-ния знаменитых людей особенно нуждаются в критике, ибо путация этих людей придает им авторитет, а очарование их ыка — соблазнительную притягательность» — и далее о Ла-^шфуко: «...каковы бы ни были его намерения, его книга, пол-я тонких инвектив по поводу лицемерия, отвращает людей добродетели, внушая мысль, что таковой вообще не сущест-
•ет». Вольтер с тех же позиций критикует Блеза Паскаля: «Он иписывает нашей натуре такие качества, которые присущи
лько некоторым из нас. Он красноречиво бросает роду чело-J ческому проклятия. Я осмелюсь взять сторону человечества
_отив этого блистательного мизантропа, я осмелюсь утверждать, .То мы не так уж злы и не так несчастны, как это ему кажется». > XVIII век шел к революции во Франции и нес на своих
наменах исторический оптимизм, верил в великие возможности
еловека. |
