| Французский классицизм наиболее ярко проявился в драма-гии, однако и в прозе, где требования к соблюдению эстети-•ких норм были менее строгие, он создал своеобразный при-ий ему жанр — мы имеем в виду жанр афоризма. Во Франции Л столетия появилось несколько писателей-афористов. Мы ываем так тех писателей, которые не создавали ни романов, повестей, ни новелл, но — лишь краткие, предельно сжатые заические миниатюры или записывали свои мысли — плод зненных наблюдений и раздумий.
- Афоризм как литературный жанр не нашел еще ни своего ис-ика, ни своего истолкователя. Между тем этот жанр прочно "ердился в литературе. Ларошфуко, Лабрюйер, Вовенарг, амфор — блестящие мастера афоризма — дали классические азцы этого жанра. Истоки его следует искать в «Характерах» внегреческого писателя Теофраста. Однако и предшествую-я названным писателям французская литература уже создала >бые художественные приемы, на основе которых родился *нр афоризма как жанр литературный («Опыты» Монтеня). 'анр афоризма требует огромного мастерства. Слово в нем це-гся на вес золота. Здесь нет, не должно быть ничего лишнего, коничность — одно из главных достоинств афоризма. Блестящим мастером афоризма был Ларошфуко (1613—1689). ристократ, участник Фронды, бурно проведший молодость, он L склоне лет обратился к литературе и написал книгу «Размы-шления, или Моральные изречения и максимы» (1665). Писа^ ель создал своеобразную модель «человека вообще», обрисовал екую универсальную психологию, пригодную для всех времен народов. Нравственный портрет человечества, нарисованный скусным и холодным пером французского автора, лишен начи-iiQ какой-либо привлекательности. Нет ни одной хоть сколько-"ябудь сносной черты. Картина получилась довольно мрачная, исатель не верит ни в правду, ни в добро. Даже в актах гу-анности и благородства он склонен усмотреть скрытое недобро-желательство, эффектную позу, маску, прикрывающую корысть
Jl себялюбие.
Вот несколько примеров. Некий человек пожалел своего не¬друга. «Как это благородно!» — скажем мы. Ларошфуко скеп¬тически улыбнется и заявит: «Здесь больше гордости, чем доб¬ыты». Разве не приятно унизить своего врага состраданием к ;*гему? Пожилой человек хочет помочь юноше своим жизненным Опытом. Ларошфуко с горьким сарказмом бросит сардоническую ■фразу: «Старые безумцы куда хуже молодых!» или «Старость — Тиран, который запрещает под страхом смерти все радости мо¬лодости». Влюбленные хранят друг к другу трогательную верность. Мы любуемся их постоянством. Ларошфуко постарается рассе¬ять наши иллюзии: «Долго держатся за первого любовника тог-
да, когда не могут найти другого». О женщинах строгих нравов он иронически отзовется: «Большинство порядочных женщин по¬добны скрытым сокровищам, которые только потому в безопас¬ности, что их не ищут».
Есть святые слезы, слезы сострадания, печали, слезы разлу¬ки, слезы счастливой встречи. Ларошфуко ничему этому не верит: всюду он видит ложь и тщеславие. «Есть слезы, которые часто обманывают и нас самих, после того как обманули дру-гих»; «Hex ничего несноснее, чем умный дурак»; «Нет ничего бо-лее редкого',.чем истинная доброта; то, что называют добротой, обычно бывает лишь попустительством или слабостью». Правит миром корыстный интерес человека, его гордость, его тщеславие, его себялюбие. Эти мизантропические наблюдения, изложенные с блеском большого стилиста, поразили читающую Францию. «Высший свет» узнал себя. Психологические этюды Ларошфуко, как мы уже сказали, претендовали на общечеловеческую уни¬версальность.
Прием абстрагирования, предельного обнажения идеи в ху-дожественном образе — это, пожалуй, самое главное, что связы-вает Ларошфуко с художественным методом классицизма. «Ха-рактеры» его, если их рассматривать с точки зрения литератур-ного мастерства, суть не что иное, как классицистические образы-идеи, доведенные до предела обобщения, до полного отсутствия каких-либо конкретных черт индивидуума.
Мольер через год после выхода в свет «Изречений» Ларош-фуко поставил в театре свою комедию «Мизантроп», в которой вынес на обсуждение общественности вопросы, поставленные в книге Ларошфуко1. |
