| Итак, по утверждению историков, литературные приемы «Древнего Рима» оставались в неизменности до последних веков античности; потом их «вспом¬нили», творя свою «ученую поэзию», средневековые авторы, а затем и поэты эпохи Возрождения.
О том, как поэты «вспоминали» язык и литературный стиль давно минув-ших веков, историки сообщают: они находили древние рукописи и быстренько начинали им подражать. А каким же образом произошло «забывание» антич¬ного наследия? Для объяснения хронологических парадоксов историками на¬писаны тонны книг, не могли же они обойти такой важный вопрос. И что же? Сам процесс «забывания» историки, в силу его абсолютной необъяснимости, все же вниманием обошли. Зато они нашли причину для завершения этого процесса: оказывается, свое окончательное поражение историческая антич¬ность получила в результате нашествия готов.
Большой энциклопедический словарь сообщает:
«ГОТЫ, группа германских племен. В 3 в. жили в Сев. Причерноморье. Делились на вестготов (зап. Г.) и остготов (вост. Г.)».
Это — линия № 6, реальный XIV век. Упомянутые здесь готы, говорят ис-торики, пошли завоевывать Европу, но не как племена, а как армия. Вестготы захватили Испанию, которая входила в состав Византии, а остготы — визан-тийские же итальянские земли и были затем вынуждены воевать с византийс-ким императором Юстинианом.
В. Уколова пишет: «По существу, готы были беженцами от гуннского нашествия». Беженцами, понимаете? Побили их гунны, потому что готы были слабыми, вот и стали они беженцами, но не просто так, а «по существу». Кроме того, «готское войско не отличалось особой дисциплинированностью, что ком¬пенсировалось мощной наступательной энергией, граничившей с безрассуд¬ством».
Этой противоречивой фразой историк как бы готовит будущие готские победы. Энергичные они были и безрассудные, вот и победили великий, но не энергичный и слишком рассудительный Рим. Но сначала энергично и безрас¬судно убежали от гуннов. Если бы к их энергии добавить рассудительности, может, они и победили бы гуннов. А может, и нет: ведь Риму его рассудитель¬ность не помогла. Или причина в том, что у Рима была слишком дисциплиниро¬ванная армия, а недисциплинированных готов отличала «безудержная отвага, даже свирепость, совершенное владение оружием». Кстати, было бы интерес¬но узнать, обладали ли рассудительностью гунны, от которых готы отступали с «безудержной отвагой».
В 410 году, после победы над римлянами под Адрианополем (современный Эдирне в Турции), готские войска под руководством Алариха взяли Рим. Ка¬кой Рим? Богатейший город планеты, столица Византийской (Ромейской, Рим¬ской) империи — Константинополь—совсем радом! Но непобедимый беженец Аларих этого Рима вроде бы не заметил — или его «не заметили» историки? — и отправился от Адрианополя в Италию.
Мы уже писали, что с XIV века история Рима как бы раздваивается: все, что происходит на Босфоре, в сознании европейцев дублируется в Италии. Поэтому вся история готов недостоверна не только хронологически, но и гео¬графически.
Однако нам нужно найти причину, приведшую к разделению истории мира на античность и неантичность. Пусть себе традиционные историки говорят, что были какие-то «темные века». И в нашей версии, и в их версии известен период, когда можно было нажиться «отважным» людям без особого риска быть убитыми стрелой или мечом. Поэтому поговорим не о выдуманных пере¬селениях народов, а о неизбежных, которые историки не заметили или не захо¬тели заметить. Речь о том, что чума 1347—1350 годов уменьшила население Западной Европы наполовину, во многих странах на две трети, а кое-где и на три четверти, даже четыре пятых. Остались пустовать дома, пригодные для жилья, в которых было все необходимое для комфортной жизни. Ведь чума не разбирала, кто беден, а кто богат.
И что же должно было произойти, когда об этом стало известно в тех мес¬тах, где чума свирепствовала меньше, или в тех, которые она вообще обошла стороной? Из северных и восточных стран на берега теплых морей устреми¬лись бы любители легкой наживы, и прежде всего всякие лихие люди. Есте¬ственно, в глазах выжившего местного населения это выглядело бы как «на¬шествие». Да нашествием это и было. Только стараниями историков столь неприятные события тоже оказались выкинуты из истории XIV века, а попали
они в III—IV века, и как бы в результате пандемии чумы появились готы, после нашествия которых Европа погрузилась в «темные века», да и в Византии от блестящего античного периода осталась только смесь из христианства и языче¬ства.
«После чумы 1348 года в обстановке распространения суеверий и фана-тизма, презрения к радостям жизни», как пишет современный историк искус-ства М. Мураро, наверное, и не могло быть никаких иных переселений и нашествий. Беда лишь в том, что представления скалигеровцев расходятся со свидетельствами очевидцев, например с хроникой Маттео Виллани, отры¬вок из которой мы приводили в одной из предыдущих глав. Согласно этому и другим подобным документам, после чумы XIV века остались свободными от людей не только поселки,- но даже города, и со временем их заселяли при-шлые люди.
Население, создавшееся от перемешивания местных и пришлых, начало возрождать культуру предшествовавшего периода, которую и назвали сло-вом «antico». Умерло много художников, писателей, философов — но были целы их труды, и выжили многие, лично знавшие этих людей, да и кое-кто выжил из авторов той «античности». Какие-то труды умерших, конечно, нахо¬дили — но не через тысячу лет, а через пять, десять лет — и немедленно пускали их в культурный оборот.
Это настолько ясно, что не требует особых объяснений, — в отличие от традиционной версии, которая на самом-то деле объяснить причины европейс¬кой дикости и стремления подражать найденным древним текстам не может. Ведь когда стала общепризнанной скалигеровская «модель» истории, перепу¬тавшая и времена и страны, в возможность «забываний» и «возрождений» ста¬ли просто верить, не вдаваясь в объяснения. |
