| Понятие «религиозная колонизация» неприменимо к эпохе крестовых по-ходов. Но и понятие «империя» к государствам — участникам походов — мож¬но применять лишь с большими оговорками. Настоящего единства и государ¬ственной целостности ни в Византии, ни тем более в Священной Римской импе¬рии германской нации не было, каждый правитель обладал значительной само¬стоятельностью; именно такую ситуацию мы видим и в «античной» истории.
У латинян только в XIII веке, и возможно не без влияния византийской модели, с которой европейцы смогли ознакомиться во время Крестовых похо¬дов, появляется сама идея безоговорочного подчинения цезарю или императо¬ру, а повсеместно она утверждается значительно позже. В Византии же эту идею «отработали» раньше, а к XIII веку большинство региональных руково¬дителей (в Багдаде, в Египте) вели самостоятельную политику. Поэтому назы¬вать участников событий «франки», «греки» или «арабы» в принципе непра¬вильно; следовало бы говорить «Боэмунд VI» или «Hyp ад-Дин» сделал то-то и то-то. А делали они то, чего требовали обстоятельства. Например Э. Лависс и А. Рамбо пишут о Фридрихе II:
«...Где бы мы ни наблюдали его — в Германии или Италии, не только его политика, но и принципы его правления до такой степени изменчивы, что в одном месте он оставляет феодальный строй в полной силе, тогда как в дру¬гом организует королевскую власть в наиболее абсолютной форме, какую ког¬да-либо видела Европа».
Политическая картина этого времени, определяющая для каждого отдель¬ного владыки его «обстоятельства», не вполне ясна. Если же рассматривать эпоху укрупненно, без деталей, то обнаружим, что против франков (всех запад¬ноевропейцев) выступали и греки, и турки, и армяне, и сирийцы. В то же время составился франко-византийский союз, направленный против Египта.
В «Истории крестовых походов» Дж. Филлипс пишет:
«Греки привыкли жить в обществе, в котором все свободные люди подчи¬нялись единому закону независимо от социального или экономического поло¬жения. Латиняне же практиковали «классовый подход» — для знатных лю¬дей, для горожан и для крестьян законы были разными».
На первый взгляд, греки жили при демократии. Но подчинение единому закону в Византийской империи — это не демократия. Она в какой-то степени пришла сюда как раз с приходом франков. Что мы и видим, читая книгу Фил-липса:
«Довольно скоро, впрочем, различия между завоевателями и завоеванны-ми стали стираться... С 1262 года имеются свидетельства о посвящении гре-
ков в рыцари, что говорит о включении архонтов во франкскую иерархию. У местных жителей и у завоевателей возникали общие интересы, что помогало компенсировать численную слабость франков при нападении враждебного государства с севера и греков Малой Азии и Эпира. Включение в франкскую феодальную систему улучшало положение греков (может быть, именно этим объясняется тот факт, что жители оккупированной Византии очень редко восставали против завоевателей) ».
Захват Византии латинянами в XIII веке с неизбежностью принес полити¬ко-экономические перемены, хотя бы на некоторых ее землях, — ведь империя была разбита на куски. Но чтобы оценивать эти перемены и вообще выстраи¬вать исторические концепции, надо учитывать всю противоречивость сведе¬ний, имеющихся об этом времени. Когда это сделали Э. Лависс и А. Рамбо, Византия предстала вот в каком виде:
«Кроме крестьян, более или менее прикрепленных к земле, существовали настоящие рабы, состоящие из пленных латинян и восточных славян, подобно тому, как в мусульманских странах работорговля пополнялась латино-гре-ческими пленными, а в латинских странах (например в Венеции) — восточны¬ми или греческими пленниками. Работорговля пополнялась также из-за добро¬вольного перехода в рабство (люди продавали себя за три обола, говорит Кин-нам) и продажи детей их родителями».
Также, говоря об императорском дворе, они сообщают, что очевидцы явно не замечали особой разницы между византийцами, монголами и турками: «Иног¬да кажется, что видишь перед собой двор какого-нибудь Тамерлана или Сели¬ма Жестокого, а не двор христианского императора».
Но как бы там ни было, XIII век принес на византийские земли определен¬ные перемены. Для нас тут прежде всего важно, что эти перемены (начиная еще с XII века) стимулировали развитие искусства:
«Период спокойствия позволил знатным сеньорам развлекаться турнира¬ми и охотой. Стены их дворцов украшали прекрасные фрески, которые, к со¬жалению, в большинстве своем не дожили до сегодняшнего дня».
Напомним читателю, что Иерусалимское королевство существовало 100 лет, Константинополем латиняне владели 57 лет (с 1204 до 1261), на Бал-канах и островах греческого архипелага продержались четверть тысячеле-тия — ровно столько, сколько «монголо-татары» в России. Так что на занятия искусством время было:
«Примечательно, что крестоносцы, прибывшие в Святую Землю, стали заказывать предметы искусства, не походившие на те, к которым они привык¬ли на родине. Перемены вкуса были, видимо, вызваны новым окружением, в которое они попали, и той особой ролью, которую это искусство должно было играть. В результате возникла богатая и многонациональная социаль¬но-религиозная художественная среда, созданная художниками и мецената¬ми из разных стран» (Я. фолда). |
