| А теперь приведем отрывки содержания, показывающие метод изложения и фабулу.
В Айоции, в своем дворце, На троне Дазарат** сидел. В палату царскую вошли Князья и сели по местам, Согласно званью своему,
И, взоры обратя к царю,
Безмолвно ожидали. Их
Поклоном государь почтил
И низким голосом, как бой
Торжественный литавр, как гром,
Рокочущий из туч, сказал
Им мудрые слова:
«Князья!
Вам всем известно хорошо,
Как правили страной мои
Предместники и как о ней
Всегда отечески пеклись.
Я следовал по их пути;
Без отдыха, по мере сил,
О благе царства я радел,
Но ныне в тягостных трудах,
Под желтым зонтом* я ослаб
Душою, телом изнемог.
Мне в тягость почести и власть,
И не по силам долг царя:
Добро и правду охранять.
Мне нужен отдых, я стремлюсь
К покою. Пусть же за меня
Заботу примет старший сын
О благе подданных. Я вас
У трона своего собрал,
Чтоб ваше мнение узнать
И выслушать от вас совет.
Я Раме назначаю трон.
Он добродетелью своей
Глубоко радует меня.
Как Индра** духом он могуч,
В нем сочетался светлый ум
С телесной силой, красотой
И добронравием. Ему,
Как лучшему из всех мужей,
Который в силах может быть
Тремя мирами*** управлять,
За благо почитаю я
Заботы и труды свои
С высоким саном передать.
Мы этим выбором дадим
Стране порядок и покой,
А я избавлюсь .от трудов,
Тяжелых в возрасте моем.
Скажите, по душе ли вам Царевич? Кажется ль он вам Вождем достойным? Ждете ль вы В грядущем блага от него? Подобно мне, и вы теперь, Обдумав, мнение свое Должны открыто объявить. И если не согласны вы . С моею волей, я готов Желанья ваши примирить Ко благу общему». Так царь
Собранью с трона говорил. Как туча дождевая в зной Павлинов стаю веселит, И криком радостным ее Они встречают, так слова Царя восхитили князей. И стены царского дворца От громких кликов потряслись: «На царство Раму посвяти! Пусть царствует над нами он!»
Вот таковы, если верить историкам, были цари в Индии, когда в Европе жили еще пещерные люди! За исключением «желтого зонта», который тут встав¬лен совершенно некстати (так как дело происходит не в Китае), все это описа¬ние слово за слово могло бы быть отнесено к событиям в любой стране в устах поэта хоть XVI, хоть XVIII века нашей эры в Европе. А впрочем, возьмите да и сравните с «Королем Лиром» Шекспира.
А теперь посмотрим один образчик действительно индийского эпоса, и мы увидим огромную разницу с «Рамаяной» в стиле и конструкции. Причем и в этом случае о «древности» судить невозможно.
«СУНДАС И УПАСУНДАС»:
Ты послушай со вниманием Эту повесть, что скажу тебе.
В роде доблестных асурасов* Был один — Асур по имени. Он между вождями Дайтиев** Своей силой и отвагою Так блистал, как солнце яркое,
И два сына родились у него —
Такие же богатыри крепкие,
Сунд и Упасунд, по имени.
Груб и жесток был нрав их,
Сердца их были железные.
Но думою одной сопряженные,
Всегда заодно друг с другом действуя,
Два эти суровые Дайтия,
На единый миг не расставалися.
Радость и горе были у них общие,
Друг'без друга и не ели они,
Друг без друга не ходили никуда,
Лишь угодное друг другу делали
И говорили друг другу — угодное.
Мысля заодно, поступая заодно,
Оба сделавшись существом одним,
Они выросли, великие богатыри, ,
И единою думою дело задумали:
Все три мира завоевать захотели они,
Землю, и воздух, и небо самое.
А чтобы власть получить для этого,
Они к горе Виндгьях пошли
И свершили там покаянья страшные.
Лишь воздух да ветер служили им пищею,
И на кончиках пальцев, как камни недвижные,
Стояли они, подняв руки вверх,
Не вращая глаз, много времени...
Их жар бесконечный горел до того
Что гора Виндгьях накалилась им
И проникнул огонь ей в каменные кости,
И дым покатился столбом к небесам,
И страшно и чудно зарделась гора*.
И Праотец мира к ассурам великим
На гору Виндгьях низошел**,
Почтил их вопросом: «Чего вы хотите?»
А Сунд с Упасундом, суровые братья,
Предстали пред богом, сложив свои руки,
И так говорили великому богу:
— Если нашим покаяньем
Был отец миров доволен,
То пред нами да не будет
Сокровенных тайн волшебства,
И оружие врагов всех
Об наш щит да сокрушится....
Пусть все твари нас страшатся,
Мы же кроме себя только Никого не убоимся.
— Что желали, что сказали,
То даю, — ответил Брама*. —
Лишь по вашему ж желанью,
Не иначе, вы умрете.
Благодать принявши Брамы,
Вожди дайтьев, братья оба,
Возвратилися в дом отчий.
И весь город славных дайтьев
Утопал в увеселеньях.
В наслаждениях бессменных
В упоении год целый
Был не год, а день единый.
Приступив к завоеванию, Что ни есть, земли всей твердыя, Они созвали дружины все И такую речь суровую Ополчениям своим молвили:
— Все цари — дарами щедрыми
А брамины — совершением
Жертв своих преумножают здесь
Крепость, блеск богов и счастье их.
Их молитвами смиренными
Расцветает слава божия.
А ассуры всем враги они, Значит нам единодушно всем За работу взяться надобно, Умерщвлять их всюду надо нам, Где лишь только мы ни встретим их.
Затем идет явный сбой ритма повествования:
Так на восточном берегу моря великого
Два богатыря говорили своим войскам
Слова эти страшные,
И жестокосердных помыслов преисполненные,
Они разошлись на все стороны, по всей
Что ни есть, твердой земле.
И везде дваждырожденных**
И богам творящих жертвы,
Умерщвив насильственной смертью,
Подвигалися все дальше. |
