| Так называемая литература Древнего Востока — составная часть литера¬туры Византийской (Ромейской) империи, ведь саму империю составляли мно¬гие, ставшие затем самостоятельными страны Азии и северной Африки. Конеч¬но, возникла и развилась литература этих стран ни в какой не древности, а одновременно с европейской; первенство в развитии может быть обнаружено только для литератур на египетских и греческом языках; и кстати, становится ясным, что многие знаменитые произведения («Рамаяна», сказки «1001 ночь») инспирированы европейцами.
Материала, чтобы показать это, накопилось столько, что хватит на от-дельную книгу, — но у нас на подробный разбор этой темы уже нет места. Поэтому ограничимся лишь несколькими примерами да обзором мнений лите¬ратуроведов, взятых в основном из Истории всемирной литературы.
Как известно, первым взялся анализировать произведения литературы ради выяснения хронологических приоритетов Н.А. Морозов. В одной из рукопи¬сей* он пишет:
«Действительно ли всякая банка с кильками, на которой написано «Made in England», сделана в Англии, а не в Риге? Или всякая тетрадь, о которой говорят, что она найдена в Персии, действительно из Испагани, а не из Испа-нии?
Возьмите любую из средневековых повестушек, перенесите место дей-ствия их из Севильи в Багдад, переведите имена героев и героинь по их значе-нию на язык Корана; вместо слова Бог напишите Аллах, а слово вуаль, под которым героиня идет по улице Мадрида на свидание с возлюбленным, замени¬те равнозначным с ним восточным словом чадра, и вы получите зеркальное отражение восточных рассказов, которым приписывают азиатское проис¬хождение».
Как же показать, что подобные «восточные рассказы» сделаны не в Пари¬же? Прежде всего, это можно было бы установить, найдя в них такие подроб¬ные и точные описания местностей, какие описаны европейскими путешествен¬никами и географами. Но именно таких деталей мы и не встречаем в восточной беллетристике. Все местности восточных поэм и повестей чисто фантастичес¬кие, все их знаменитые города — Дели, Лахор, Багдад, Басра — не имеют ни одной улицы, ни одного дворца, ни одной площади, похожей на те, какие име¬лись там в реальности, — ни в описании, ни по названию. А ведь это прямо свидетельствует об их возникновении где-то далеко от сцены рассказываемых событий!
За местное происхождение могла бы, кроме географических деталей, сви-детельствовать многочисленность рукописей, найденных в данной стране. Это было бы даже совершенно неизбежно, если б таким произведением там интере¬совались, но и в этом отношении сказать особо нечего: обычно европейским ученым-искателям и спешащим вслед за ними охотникам-авантюристам уда¬валось «с великими трудами» отыскать какой-нибудь один, в самых сенсаци¬онных случаях — несколько экземпляров. Нечего говорить, что их отличить нельзя от обратных переводов с уже прогремевших в Европе «переводов с неведомых рукописей». И так было на протяжении всего XIX века.
Но ведь отсутствие многих сотен копий есть явное доказательство, что данным произведением совсем не интересуются у себя на родине! Пусть нам ответят, что зато им интересовались там в «глубокой древности» и оно тогда, конечно, ходило в тысячах списков, которые потом истребили ненавистники всякой роскоши и учености мыши и моль, от трапезы которых остались только кучи пыли.
Но и это лишь отговорка, потому что во всех находимых таким образом «униках» обнаруживаются анахронизмы, показывающие, что рукописи обра-батывались незадолго до времени их нахождения.
Вот что говорится, например, в предисловии к русскому переводу «Рамая-ны», сделанному Ю.А. Роменским*:
«Рамаяна», или «Песнь о Раме» — великая индийская эпопея. Ее содержа-ние, по мнению историков, относится к XIII—XIV столетию до Р.Х., герои-ческому периоду распространения арийских владений на южный полуостров Декан. Создание ее предание приписывает поэту Вальмики. В своем полном объеме «Рамаяна» состоит из семи книг и заключает в себе множество по-зднейших вставок и искажений первоначального текста. Георг Вебер по это-му поводу говорит:
«Древнейшие части «Махабхараты» и «Рамаяны» принадлежат, хотя и не в нынешнем своем виде, очень древнему времени, но свою нынешнюю форму эти поэмы получили не ранее последних двух, трех столетий до нашей эры. В них собран весь материал индийского эпоса. Они обе основаны без сомнения (sic!) на древних песнях времен переселения и завоеваний, на преданиях о пос-ледних нашествиях и войнах арийских племен в святой области Сарасвати и Ямуни и о первом их расширении на юг. Но каждое новое поколение делало новые прибавки, перерабатывало полученные от предков поэтические расска-зы дополнениями и изменениями в духе своего времени, своего культурного развития, своих религиозных понятий. Таким образом индийские эпопеи раз-рослись до громадных размеров. Вставками множества эпизодов и прибавок, деланными в течение веков, они превратились в огромные компиляции, лишен-ные художественного единства. Все переделано в древних частях их состава, и язык, и форма рассказа, и характерного, так что прежний смысл совершенно искажен переработкою в духе религиозных понятий позднейших времен... Рас¬познать в этой переделке первоначальные контуры индийского эпоса очень трудно». |
