| «Мы, милая, знаем о любовной страсти друг друга. Ты жаждешь моего мужа, а я безумно люблю твоего раба. Что делать? Как каждой из нас най-ти удобный выход, чтобы удовлетворить свое желание? Знай, что я молила Афродиту дать мне совет, как быть, и богиня тайно вдохнула в меня мысль, которую я доверяю тебе, Миррина, чтобы ты ее следующим образом выпол-нила. Сделай вид, что очень рассердилась на своего раба, владыку моей люб-ви, и с побоями прогони из дому, но, ради богов, бей осторожно, соразмеряя свои удары с силой моей страсти. Красавиц Евктид, разумеется, побежит ко мне, приятельнице своей хозяйки; тут я сейчас же пошлю к тебе мужа, якобы для того, чтобы он молил госпожу за раба, прямо-таки вытолкаю его с этим поручением. Таким образом, каждая из нас получит своего любимого и сумеет, руководствуясь Эротом, спокойно и без помех воспользоваться выпавшим ей счастьем. Но как можно дольше растяни свои любовные радо-сти, чтобы мне тоже подольше насладиться. Прощай, и перестань оплаки-вать раннюю смерть своего мужа: судьба взамен посылает тебе в возлюб-ленные моего».Нужно сказать, что Аристене-та довольно долго относили к древ¬негреческим временам, пока «вы¬работанный Винкельманом в его «Истории искусства древности» идеал не развенчал позднегречес-кую культуру». Что значит эта фраза литературоведа? А значит она следующее: никакой последо-вательной истории литературы не существует; историки, опираясь на созданную ими же самими хроно¬логию, назначали даты рождения как произведениям, так и авторам, как хотели, еще в XVIII веке. А впрочем, и в XIX тоже.
После Аристенета и вплоть до XII века, относящегося (будем ли удивляться?) к той же линии № 6 «византийской» волны, нет в визан¬тийской литературе эротической прозы такого же уровня. Только в XII веке, как пишут литературове¬ды, «византийское возрождение широко открыло двери* античной языческой тематике». Скажем, эро¬тические сцены следуют одна за другой в «Повести об Исминии и Исмине» Евматия Макремволита.
Скопас. Менада. Уменьшенная римская копия с греческого оригинала середины IV века до н.э.
Но если мы находим в Визан-тии не только религиозные тексты, но и эротические, а как известно, были здесь также исторические работы, то могли появляться и во¬обще любые тексты. В таком слу¬чае перед нами не какой-то «уре¬занный» в силу идеологических причин пласт культуры, а пласт
полноценный. А при наличии полноценной литературы должно бьшо тут быть соответствующее изобразительное искусство, включающее и эротическое. А его нет.
"Обычному человеку знать это ни к чему, а литературовед знать обязан: открывают то, что имеет крышку, а то, что имеет створку, — отворяют.
И только наша хронология позволяет его обнаружить. Это — то самое «древнегреческое» искусство, хорошо известное, надо полагать, и сатирику Лукиану, который сам письменно сознался, как мы сообщали вам пятью абза-цами ранее, в своем знакомстве с творчеством эротического византийского писателя Аристенета. |
